— Света, это глупый разговор.
— Не, ты погоди, че тут глупого? Ты дочку мою взял на воспитание? Взял. Так теперь и ее мать бери в жены.
Очень вовремя Ленка влетела.
— А че сидим, мать? Если ехать, то надо выходить, а то к последнему автобусу не успеешь.
Подвыпившая Светлана уже не рвалась домой, а Лена, наоборот, увидев мать, явно расположенную к долгой выпивке, весьма жестко наставила родную мамочку на путь истинный и вскоре они посадили-запихнули ее в маршрутку, следующую до соседнего района, где она должна успеть пересесть на автобус до родных краев
Пахомыч тоже рад, что она уехала, слишком уж докучлива и бесцеремонна мама Лены,когда выпьет. На будущее он решил встречаться со Светланой как можно реже.
* * *
Наталье чепчик еще не сняли, она постеснялась ехать провожать Лену в лагерь. Пахомыч один проводил девочку, помахал ей рукой, когда автобус уже выруливал со стоянки.
Уехала Ленка на юг области, в таежные места, к чистому воздуху и к воде зуболомной хладности горной реки.
* * *
Как он, оказывается, привык к Ленке. Еще в субботу вечером почувствовал неуютность, вроде вдвоем с Наташей им не скушно, и свои занятия у него есть, а вот чего-то не хватало и не хватало, да не чего-то, а кого-то.
Воскресным утром он встал, как привык, рано. Наташа еще спала, чепец сполз ей немного к уху и она шевелила во сне губами. Он забрал из комнаты гантели, чтобы ненароком не разбудить ее, в зале позанимался, потом умылся – побрился, попил кофе и покурил. Пришел тихонько в спальню, взял едва начатый первый том Сталина и вернулся в комнату Лены. Диван сиротствовал без ее постельных принадлежностей, такое было ощущение, что он тоже скучал по своей ночевщице.
Наталья поднялась около девяти, приготовила легкий завтрак, они поели и она засобиралась в школу, несмотря на больничный. Дети на каникулах, а учителям еще месяц работать, Наталья сетовала на то, что с появлением компьютеров бумаг прибавилось, как минимум, вдвое. После ухода Наташи Егор еще почитал, но глаза прикрывались и он решил не мучиться, а подремать. Однако, как очень часто бывает, в самый момент убытия в сон домофон поймал сознание за самый краешек своим распаскудным трезвоном. «У-у, изверги, штоб вам повылазило». Он полежал, в надежде, что кто-то ошибся и перестанет трезвонить, тогда можно будет все же кемарнуть часок.
Не тут-то было, домофон трещал, не умолкая. Встал, сунул ноги в растоптанные тапки, которые он называет «дерьмодавы» и которые никак не соберется выкинуть в мусоропровод. Снял трубку: «Кто?»
