Пахомыч спустился пешком на свой этаж, домой заходить не хотелось, но у него не было с собой сигарет. Ленка, как назло, вертелась на кухне и по его виду, по подрагивающим рукам, плеснувшим кофе на стол, заподозрила неладное.
— Пагор, ты не заболел случаем?
Скрывать? Зачем? Она скоро все равно все узнает в школе.
— Лена, оказывается, Наталья Ивановна продала свою квартиру и уехала к сыну насовсем.
Что-то упало в раковину, а глаза повернувшейся Лены слепые в закатном солнце.
— Уехала?! Она была здесь и не зашла?
Шла к нему от раковины, выставив вперед ладони.
— Пагор! Я ниче не пойму! Разве так близкие люди поступают? Да я бы ей в морду плюнула, встреться она мне щас.
Он уже пожалел о сказанном.
— Лен, ну нельзя так о людях, тем более старших.
— Это о людях нельзя, а о подлецах можно.
— Нельзя, Лен, нехорошо, мы же не знаем всех обстоятельств.
— А позвонить и объяснить обстоятельства она што, не могла? Не прощу ей никогда такого!
Она подошла к нему и погладила по седой голове.
— Бедный ты мой Пагор.
Но юность все равно полна оптимизма и следом она это удостоверила.
— А вообще-то, забудь, не стоит она того, штоб об ней переживать. Нам и вдвоем хорошо, правда?
Пахомыч улыбнулся.
— Конечно, и мы все преодолеем.
Потом случилось еще одно событие, связанное с Наташей, последнее. Дня через два вечером зазвонил телефон. Пахомыч в это время писал, был в очках, незнакомый номер, уверенный мужской голос.
— Егор Пахомович?
— Да, а кто говорит?
— Павел, сын Натальи Ивановны. Здрасьте, Егор Пахомович.
— Здраствуй.
— Егор Пахомович, мне трудно с Вами разговаривать, ну, вы понимаете, это касается моей матери.
Павел говорил медленно, с паузами, словно давая Пахомычу возможность вставить слово или задать вопрос, этим бы создалась какая-то направленность разговора. Но Егор молчал.
— Я не знаю, как Вам все это объяснить.
Пахомыч и в этот раз не сказал ничего.
— Вы меня слышите?
— Да, да, я слушаю.
— В общем, простите нас за все и не держите зла. Мама остается жить здесь. А деньги, которые Вы давали матери в дорогу, тридцать тысяч, мыВам вернем, попозже, но вернем.
Пахомыч ничего не ответил.
