Смутился мужик, закрякал, вспомнив свой разговор с Леной и ожег стыда.
— Наташ, тут дело такое, понимаешь.
— Да не бойся, я шучу, настроение у меня такое шутливое. Говори, што за дело.
События давних лет, собственно, и послуживших причиной событий нынешних Егор, естественно, Наташе не обсказывал, о них не знал никто, а без предыстории рассказ о встрече с девочкой Леной и участие его в ее судьбе выглядели в глазах Наташи, вернее всего, верхом безрассудства, что и живописалось на ее тугощеком лице однозначно.
— Ну, Егор, ты и авантюрист.
— Может быть, но не могу же я просто взять и выгнать девчонку на улицу?
— Почему на улицу? У ней же есть дом, семья, ты говорил, она в Успенке живет?
— Живет-то живет, но по ее рассказу и некоторым деталям я представил себе, што это за жизнь
И здесь не все можно говорить. Попробуй он только заикнись о Ленкином последнем доводе, он даже представить себе не может реакцию Наташи, так что лучше помолчать об этом.
— Дети часто категоричны в своих оценках, даже и по пустякам.
— Нет, здесь другое, точно. Это видно.
— Ну хорошо, пусть будет по-твоему. Чего же ты от меня хочешь?
— Я хочу, чтобы ты устроила ее в свою школу в седьмой класс, хотя бы на время, доучиться до каникул.
Наташа поперхнулась чаем, закашлялась.
— Ты вообще представляешь, о чем просишь?
— Вполне.
— Нет, ты не представляешь! Без каких-либо документов, с улицы взять ребенка и привести в школу – нате, учите!
— Ну и што здесь такого? Документы она привезет, да я сам съезжу, привезу што там надо, справку, свидетельство о рождении или еще че.
— Ты хоть фамилию ее знаешь?
— Спрошу, а разве это самое главное?
— Да щас век бумаг, документов и без них человек букашка. Нет, ты определенно авантюрист, даже фамилию не спросил, а ночевать оставил, а, может, она воровка и обчистила бы тебя ночью.
Пахомыч хмыкнул углом губ.
— А че у меня чистить-то? Золота и серебра не имею, а тряпки да компьютеры-хренутеры не жалко. Зря ты так об человеке, не зная, не видя даже его.
— Да знаю, я за последние годы видела столько юных мерзавок с ангельскими личиками.
Вот так познается человек – Наташа вдруг предстала пред ним совсем другой и ему остро захотелось встать и уйти, сожалея о своем визите. Обида за Ленку в данный конкретный момент пересилила все прочие чувства, а он не удивился и не задумался, с чего это вдруг приблудившаяся девчушечка стала ему дороже Натальи, вошедшей вроде бы в его жизнь довольно основательно.
