Он шёл от женщины, с которой провел ночь в одной по- стели, но без естественной в таких случаях близости. Поэтому был недоволен собой и женщиной, обошедшейся с ним столь жестоко, а недовольство, рождённое неудовлетворенностью, обязательно наводит на философическое направление мыслей.
Стоял ноябрь, обычно в Сибири в это время уже сугробы наметало, а в этом году снега как кот наплакал. Но коль коты не склонны к слезоточению, то и обочины дороги украшены сухи- ми будыльями, а народ гадает, выпадет ли хоть к Новому году снежок в достаточном количестве.
Снега почти нет, а морозец с утра имеется и уши прихваты- вает крепенько, поэтому Роман, не желая оставить свой форс, то и дело снимает с руки перчатку и растирает кончики ушей, они пока не привыкли к холоду. До родителей ему можно дотопать и пешком, хотя и далёконько, но неохота, он дошел до остановки, остановился и посмотрел в сторону, откуда ожидался трамвай.
Вскоре он и подъехал, хорошо, не тащиться по промерз- шим бесснежным улицам.
Открыла мама, она, как почти всегда, при фартуке, значит, опять крутится на кухне и, скорее всего, у них гости.
- Проходи, я как раз пироги стряпаю.
- Кто у вас?
- Настюха с малóй своей.
Роман разделся в тесном коридоре родительской квартиры и сразу прошел в комнату.
На диване, стоящем у ближней стены справа, полулежала двадцатидвухлетняя племянница Настя, прямо сидеть ей, веро- ятно, мешала чрезмерная полнота, рядом с диваном на табуретке пакет с семечками и тарелка под шелуху, наполовину полная. Она лузгала полнокровными губищами семечки и смотрела телеви- зор. Роман глянул на экран, ну, точно, ТНТ.
- Привет, Настя.
- Здрасть, дядь Ром.
- Опять «Дом 2» смотришь?
- А чё ещё смотреть?
- Каналов целая сотня, а ты глаза пучишь только на эту грязь. Настя лениво отмахнулась от него короткопалой толстой пя-
терней.
- Ой, дядь Ром, опять ты за свое. Не хочу я смотреть твою
«Звезду» или церковное чё-то.
- Да ты смотри што хочешь, бабку-то зачем с толку сбива- ешь?
Настя совсем легла на диван, короткие ноги в черных колгот- ках она не сдвинула вместе, а наоборот, раскинула, и они торча- ли из обтянувшей их юбки, как две обрубленные толстые ветки. Смотрела на него, сощурив большие, словно у коровы, подведён- ные черным, глазищи.
Не первый это спор Романа со своей племянницей, дочерью его старшей сестры Тамары.
Настя очень рано созрела и, воспитанная телевизором и подружками, ринулась в наслаждения жизни. Тамара и её муж Виктор, оба труженики, а работали они на шахте, он мастером на подземном участке, а она в ламповой, поздно спохватились, занятые заботами о пропитании, тем более, внешне все было благопристойно. А
