Я так точно башку сломаю. Вывод делаю такой – в частном бизнесе я работать не хочу, не люблю я их, а чтобы не стать таким же, надо будет тикать отсюда. Короче, деньги отдам Семёну.
Семён сам приехал после обеда на место работ. После всех дел Сергей отвёл его в сторону, достал из внутреннего кармана джинсовки рулон купюр.
— На, держи.
— А что это за деньги?
— Я купил листы за три тысячи, а это остальные.
Семён в куртке болоньевой, под ней виден пиджак, кепка закрыла от холода лысеющую голову, интеллигентный пролетарий, по Серёгиному определению, при крупном носе и большом лбе ощущение размытости лица, вот выкатившаяся нижняя губа сразу придала выразительности.
Семён деньги не взял, так стояли, Семёнова губа думала, решила.
— Нет, деньги оставь себе, это будет частью твоей зарплаты.
— Ладно, но вообще-то мне не нравится неопределённость.
— Мы потом это обсудим – пошёл к автобусной остановке.
* * * * *
Февральский, кавалерийский наскок на девичью цитадель не дал ощутимых результатов. Подвижки, конечно, есть. Она, например, согласилась перейти на «ты» и не возражала против посещений киоска в её смены. Не надо быть, как тот бобёр, который быстёр, Сергей Федотович, цитадели берутся грамотно организованной осадой, измором и подкопами. Но до осады ли когда Танечка в платьице с голыми от лодыжек до подола ногами, огненно пузырит кровь бедного воздыхателя? А не дано иного, кроме как преобразовывать энергию пузырения в соловьиные рулады комплиментов и рассказы о студенческой юности. Это к месту – Таня сама студентка четвёртого курса педагогического института дневного отделения факультета дошкольного воспитания. Типичнейшая история современной жизни. Живут с мамой, папа пятилетку тому назад упорхнул к молодой, но там счастье оказалось стеклянным, первое серьёзное испытание и дребезги. Папа из дребезгов приполз к родному порогу, а в двери большая дуля, где-то жил, что-то пил, о прошлом лете сошёл благополучно в гроб, всем к облегчению. Мамин кошелёк, как у всех рядовых рабочих Запсиба, тощ для содержания и обучения взрослой дочери. Суточные смены в киоске – бремя для учёбы, но посильное, уже не первокурсница, зато кошель матери не слипается стенками.
«Вот такие пироги, Серега, думай. Глупости, чего тут думать, она свободна, меня рада видеть, шанс есть» — ехал с первого свидания. И через два дня, накружившись по хозяйским делам, к вечеру третьего светло — серая «шестёрка» с молодой резвостью покатила к киоску, где хозяина ждали.
