Он чуть не свалился с дивана, так неожиданно и грубо Таня перевалилась через него. Безодежная рывком шагнула к тумбочке, где беспорядочно были навалены ее вещи.
Кричать начала на ходу, потом круто повернулась, шла к дивану, руки вытянуты, кулаки сжаты.
— Невозможно? Да?! Да навалила я на все эти любови большую кучу! Все, все идите в задницу, в передницу с любовями вашими!
Совала к лицу Анатолия левую руку.
— На, смотри, чем любовь кончается!
На смугловатой коже руки повыше запястья страшно смотрелись поперечные, через всю руку, нежизненно белые полосы.
— Вены резала?
Сел, смотрел на изуверские метки.
— Да, любовь была, а он попользовался и смылся.
— Так вдвойне дура. Из-за влюбленности в негодяя себя убивать или уродовать – это малодушие и преступление.
— Че ты понимаешь в любви? Ты, сытый и благополучный развратник, у тебя дома жена, а ты со мной развлекаешься. Ты хуже меня, ты предаешь свою жену.
Получался скандал.
— Так, все, собирайся и дергай отсюда, ты меня достала. Тебя-то, што, голод в проститутки толкнул? Бешенство матки тебя вывело на трассу.
Она хотела возразить, губы раскрыла.
— Все, кончай базар, одевайся, говорю, дорогу к остановке найдешь.
Таня вымещала непогасшую злость на собственной одежде, вещи трещали под рвущими движениями.
А Анатолий после вспышки уже успокаивался, подступало раскаивание.
Подошел, в трусах и старых туфлях со стоптанными задниками.
— Подожди, щас деньги отдам.
Брюки обнимали пустую канистру, из кармана достал деньги, протянул ей в спину пятидесятирублевую купюру.
— Возьми.
За спину протянулась рука, туда вложил бумажку и повинуясь раскаянью, за руку со сжатой оплатой мягко повлек к себе.
-Ну, ладно тебе.
Она подшагнула назад за рукой, но голова отвернута, Толя прижался лбом к теплому затылку.
— Тань, ты прости меня, дурака старого, вредного, я бываю вспыльчив и несправедлив.
Но она не повернулась, голос, правда, помягчел.
— Ладно, все нормально, пойду я.
— Я тебя еще увижу?
— Наверно. Приезжай, найдешь. Только учти, я привыкать ни к кому не хочу.
Высвободила руку, закончила одевание, потом повернулась.
— В чем-то ты прав, безусловно. Моя сестра здесь уже год крутится, она меня сюда и заманила. Пока мне нравится, а дальше видно будет.
— Подожди, я оденусь, провожу.
— Не надо, бывай, дойду.
