— Ну и пусть, твоя-то какая печаль?
— Тебя, дуру, жалко.
— Себя пожалей, дурак старый, истреплешься по шлюхам, потом и бабе своей не нужон будешь.
— Опять мы с тобой разругались и опять пешком пойдешь?
— И пойду, авось найдутся люди добрые, подберут, еще и заработать смогу.
— Давай, чеши, раз такая, я-то хотел помочь тебе.
Ответно дверца сильно хлопнула, несколько хрустов, отдаляясь донеслось: «Помощничек…».
«Ну и хрен с ней, с идиоткой. А ведь точно плохо кончит, все к тому идет. Што сегодня за вечер паскудный. Все настроение испортила. Нет, надо все же забрать эту дуру, да довести до трассы.
Однако Танька словно растворилась в желтеющем мелколесье, ехал тихо, внимательно смотрел во все стороны, увидел светленького зверька у трухлявого пня, вроде, ласка, ее нигде не было.
С кольца нехотя повернул вправо, в свою сторону, где гараж и дом, неудовлетворенность тащила глаза по обочинам высматривающее.
И ведь высмотрел – женщина или девица шла впереди неторопко, явно ожидая кого-то, а вдруг!
Идущая одета без крикливости, сразу выдающей род занятий, в длинную темную юбку и кофту посветлей, не сплетенный, схваченный резинкой русоватый пук волос у лопаток рассыпался веером.
Обернувшееся на шум лицо мило ненакрашенностью, румянцем и крутыми дугами бровей потемней незаплетенной косы.
Толя рассчитано притормозил рядышком, перегнулся к дверце, приоткрыл.
— Садись, подвезу.
Ох, как приятна скромная непосредственность, без всякого жеманства, без напускного кокетства, без топорщенья перышков.
Она садилась, оправив руками юбку на бедрах, простенькую сумочку под левую руку к боку.
— Меня Толей зовут, а тебя?
— Женя.
Румянец ярче взыграл и улыбка состроила на рдеющих щечках милые ямочки-впадинки.
Неужели удача посетила его в награду за испорченный вечер, да еще такая сдобненькая.
— Женечка, куда прикажешь ехать?
— А ты куда едешь?
— Собирался в гараж, составишь мне компанию?
Никак сердце не приучится биться ровно при виде красивых женщин, вот и сейчас частило, скакало, прыгало за секунды до ответа.
