Она сама расставила около каждого наполненные мерки и подняла свою.
— Прошу всех поднять, я скажу слово.
Эля не заставила повторять и Зина (!) бестрепетно взяла двумя пальчиками посудинку и оторвала от клеенки.
— Я предлагаю выпить за здоровье нашего гостя, работящего мужика и хорошего человека, так што, Толя, за собственное здоровье ты уже опрокинь одну.
Протянула руку со стопкой к его поневоле поднятой, Эля потянулась своей, Зина смотрела с вызовом (?) или зазывом (?), рука ее поднятая не подрагивала.
«Неужели выпьет?»
— Но я же за рулем?
Светлана горстью руки обтерла губы.
— А ниче, руль отдохнет пусть.
Эля тоже опрокинула и приблизила лицо с полыханием губ.
— Заночуешь седня у нас, если тебя, конечно, дома не потеряют.
« А, будь што будет, махану одну».
Водка забытым горьким комком покатилась в пустой желудок. Эля протягивала ему на вилке соленый опенок.
— На, закуси и налегай на еду, для тебя стол собирали.
Анатолий жевал грибок и смотрел на Зинку, как она спокойно проглотила зелье и захрустела огурцом, откусывая его с вилки.
«Зря ее приучают, сколько ей, лет шестнадцать, ой, зря».
Хозяйка теперь сама наливала во все стопки, да ловко, без пролива.
— Света, а Зинаиде не рановато водочку пить?
— Маленько можно, лучше дома, чем где в подворотне.
— Не-не, мне больше не надо, да и Зине не стоит повторять.
— Ну, про Зинку ты уж позволь мне знать, а ты уважь хозяек, выпей вторую.
«Они меня напоить, што-ли, хотят?»
— Толя. Да выпей еще разок, мать не отвяжется.
И тут он поймал, даже скорее, его глаза поймали взгляд Зинки, он откровенно зовущий, безошибочно зовущий, для маскировки немного исподлобья, но с явным любовным зовом.
Шеренга бравых усачей – барабанщиков замерла впереди строя полка, на широких белых ремнях у них висят большие полковые барабаны, в руках палочки занесенные, сзади хладный блеск примкнутых багинетов и нескончаемая цепь киверов.
Полковой командир поднял руку с белоснежным платочком, подержал на весу и резко опустил. Десятки палочек разом опустились и ударили по тугой коже бара… по сердцу громоподобно они ударили и затрепыхалось немолодое сердчишко, будто в предгибельных конвульсиях.
«Надо выпить, а то и впрямь остановится».
