В этот день Лена и позвонила, в обед. Вечером Анатолий пошел к ней. Хрущевки-секционки, построенные в конце 60-хх годов для рабочих возводимого комбината за последние лет пятнадцать постепенно становились местом обитания маргиналов, людей, вытесняемых на обочину жизни в силу многих причин, в ряду которых не последнее место занимало собственное нежелание к чему-либо стремиться, чего-то достичь. Здесь жили одним, текущим днем, нравы царили уголовные, здесь находили приют наркоманы, проститутки, бывшие зэки и много прочей шантрапы.
Уже стемнело, Анатолий шел настороженно. Лена встретила у подъезда.
— Здравствую, Толя.
— Привет. Не боишься одна стоять?
— Меня тут всякая собака знает …
… Они так же лежали на постели из одежды, курили.
— Лен, скажи, тебе нравится быть потаскушкой?
— Слово ты нашел какое-то злое
— Оно по смыслу точное.
— Ну уж. Ее таскают кто хочет и куда хочет, а я проститутка, могу продаться, а могу и не продаться.
— Ладно, пусть так. А тебе не хочется завязать с этим делом? Я мог бы помочь найти работу.
— Я тебя умоляю, Толенька, не заводи ты эту бодягу. Почему-то все мужики считают обязанными мне помочь.
— Я от чистого сердца.
— Ты не обижайся, просто у меня своя жизнь, она мне нравится. Я вольная птица и в клетке жить не хочу. У меня душа воли просит, она у меня незамаранная. Вся эта грязь внешняя к ней не пристает. Я, может, как Мария Магдалина, буду грешить, грешить, а потом перестану, покаюсь и стану безгрешной.
— Откуда знаешь про нее?
— Бабка рассказывала.
— Просто покаятся мало, надо сначала осознать всю глубину порока, осудить его в себе, потом только каяться и, самое главное, иск-ре-н-не, и тогда станет невозможно грешить дальше.
— Ты как поп заговорил, а сам-то? Сам слабоват по женской части. Как ты говорил, семенная жидкость в башку бахнет и соображаловка отключается.
— Грешен тоже, не отказываюсь. Хотя, честно говоря, мне трудно согласиться с тем, что когда мужчина и женщина по обоюдному влечению занимаются любовью, то это грех смертный.
— Значит, сейчас мы не грешим.
— Будем так считать.
Медленно шла зима, когда морозы приклеивали сопли к губам, казалось, не будет ей конца.
Ленка, простодушная и нелицемерная, стала для Анатолия и Ивана не только общей любовницей, но и общим товарищем, которому они готовы были помочь по первому зову.
И однажды пришлось.
