— Не, Иван, я пойду, мне еще до центра добираться, да и на работу завтра.
— А мы не собираемся долго рассиживаться, чуть-чуть выпьем и по домам.
— Щас, прямо мы вас так быстро и отпустили.
Лена шаль сняла, но щеку старалась отворотить и прикрывала ее рукой.
— Да, хорошо он, козел, приложился. Лен, уговори Женьку остаться.
— Женя, правда, оставайся. Немного посидим.
— Да нет же, пойду я, сынишка у меня приболел.
— Ну как хочешь, давай тогда, до завтра.
Женя вышел, Лена закрыла за ним дверь на защелку.
— Ну вот, а мы двумя парочками посидим, надо же мужикам разрядку сделать. Толя, наверно, со Светкой, он у нас сильно свеженьких любит.
— Койка-то одна.
— А мы по очереди, двое курят на кухне, потом двое других. Часа через два друзья вырвались из неотпускающих объятий благодарных девиц.
Выходили с опаской, вдруг встретят обиженные, но обошлось.
Сердобольная Ленка в свою секцию пустила пожить знакомых, влюбленную парочку, вот и приходится друзьям стоять на улице, немножко мерзнуть, февраль по календарю, днем теплеет, а сиреневые сумерки дохнули морозцем.
Бездна разврата снова потащила наших товарищей в свою влекущую глубину. Иван не сопротивлялся. Анатолий подрыгался, понатужился, а была натуга та в основном мысленная, да быстро иссякла, снова повлекло его в истомнокружащий водоворот омута бездонного и трудно осознать закруженной головой грозящую гибель, и нет опоры оттолкнуться для рывка вверх, и нет ни сил, ни желания. Вот и сейчас они ждут Лену, ушедшую договориться о комнате и партнерше для Толика.
Ждут и потрухивают, место бойкое в вечернее время, бродяжня местная трется тут частенько, можно напороться на Фета со товарищи и если те их запомнили в лицо, то драка неминуема. Хорошо, если противников будет трое-четверо, тогда они отмахнутся, но вариант возможен и худший. Ленку Фет, по ее словам, за три угла оббегает при встрече, но злобу мог затаить.
Высокая девица в сером, старомодного покроя пальто и вязаной шапочке с болтающимися до пояса завязками переходила через дорогу прямиком к ним. Походка у ней не совсем твердая, ее слегка водит по сторонам и улыбка, раздвинув губы, замерзла приклеено.
Она обратилась к Анатолию.
— Дядька, бляха-муха, дай закурить.
«Вроде не пьяная, а штормит.»
— Мои племянницы не курят, муха-бляха.
— Ох-ох-ох, какие мы важные. Тогда товарич, позвольте сигарету даме.
