Улыбка есть внешнее проявление приятного внутреннего состояния, она способна зубилом по камню выделанное лицо превратить в милейшее женственное личико.
Такая вот метаморфоза и произошла с Дролей, чуточку лишь подпорчивали общее впечатление крупные желтые, как у изработанного мерина, зубы.
— Слушай, Толик же, кажись, ты бери меня, а …
Прочитала нечто на его лице и опережая возражения, зачастила.
— Да ты не подумай, я много не возьму, двадцатку дашь и будя, а я тебя так ублажу, век не забудешь.
— Дроля, ты извини меня, пожалуйста, нет у меня настроения на это дело.
Улыбка ломалась, она пыталась удержать ее.
— Я подниму его и все остальное прочее подниму, я умею, а, Толя?
Ответ угадывала, обломки улыбки вжались с губами в зубы, образовалась горестная тонкая линия, из нее выцедилось.
— Вот так вы все, вам подавай помоложе, а што они могут, вертихвостки мокрощелые. С ними те дела делать, все равно, што глотать непрожеванный чай.
Анатолий удивленно хохотнул.
— Ну ты сказанула. Как это — «непрожеванный чай»?
— А вот как сказала, так и есть, значит, не понять вкуса.
— Понятно. Но ты не обижайся на меня, я действительно не настроен. А тебе самой-то зачем работать, ты же вроде командир у них? Долю с них имеешь.
— Какую долю, не долю, а дулю. Я им, дурам, на эту долю резинки беру, ну и тампоны там всякие. А они мне еще выговаривают, што они пашут, а меня редко берут.
— А я вот все никак не могу понять, што вас заставляет сюда идти, неужели нельзя найти нормальную работу?
Горестная линия во время разговора постепенно обретала полноту губ и сейчас они одним краем дернулись вниз.
— Эх, Толик, ты в натуре наивный мужик, хоть и не молодой. Да если тебе обсказать мою жизнь, у тебя крыша съедет.
— Тогда лучше не надо, хреново будет с набекрененной крышей.
— То-то и оно.
— Ладно, Дроля, поеду я, прощевай. Инка появится, скажи, пусть позвонит мне.
— Уж скажу, так и быть, бывай.
Ночь, лес, фонарик пятнышком света вырывает у тьмы то кустик, то стебелёк травинки, смещается с шагом идущего, освещает другой кустик, другую травинку, и через промежуток времени и пространства если вернуться назад вроде бы точно на то самое место, все равно будет невозможно найти ни тот кустик, ни ту травинку.
Они слились неразличимо с тысячами других кустиков и травинок и тем самым пропали для идущего навсегда.
