Но остывал.
— Ладно, слушай теперь внимательно. Если еще раз хоть словом, хоть даже взглядом обидишь Ленку и Светку, я приду и сделаю, што обещал. Ты понял меня?
Ответа не последовало.
— Ты меня понял? Или продолжить?
Маска из овощей, крови и бессильной ярости наклонилась к груди, к наколотому храму.
— Ну то-то.
Анатолий бросил нож на стол.
— Ну вот и лады.
Однако, рановато. Ближний, качающий челюстями, попытался вдруг вскочить. Анатолий упредил его пьяно-замедленное движение, костяшками пальцев правый кулак с короткого замаха врезался в мягкие ткани и хрящ основания носа, задирая их вверх, опрокидывая голову к стене, а она потащила тело на сидящего рядом, пачкая ему плечо обильно кровью, ушел в отключку качатель челюстей.
— Я же просил не дергаться.
Женька шагнул ближе, глаза ошарашено округлены.
— Мужики, да хорош, вы ж их поушибаете.
У Ивана голос из хрипоты не вышел.
— Все нормально, Жень, таких только так учить надо, по другому они не понимают. Мы-то с Толяном таких повидали в жизни, а тебе не приведи Бог. Все, уходим. Счастливо оставаться.
Девчата, ободренные защитниками, успели похлопотать – на столе запотевшая с холоду бутылка «беленькой» и много бутылок пива, вот с закуской оплошали, пакетик чипсов всего-навсего, и как быстро успели сбегать, а может, было припасено заранее.
Лена, видимо, просветила подругу относительно их отношений, оттого та смело обнимала и Толю, и Ивана, лишь Женя мягко уклонился.
Света пампушечка пышная, способная зажечь взбудораженного разборками мужика, Толя ответно помял ее с намеком.
— Ребята, давайте маленько выпьем за вас.
Ваня в вечной готовности.
— Хлопцы, нельзя девчатам отказывать, надо принять по грамульке. Толь, давай стол придвинем к койке.
Женя одевался.
— Жека, а ты куда?
— Не, Иван, я пойду, мне еще до центра добираться, да и на работу завтра.
— А мы не собираемся долго рассиживаться, чуть-чуть выпьем и по домам.
— Щас, прямо мы вас так быстро и отпустили.
Лена шаль сняла, но щеку старалась отворотить и прикрывала ее рукой.
— Да, хорошо он, козел, приложился. Лен, уговори Женьку остаться.
— Женя, правда, оставайся. Немного посидим.
— Да нет же, пойду я, сынишка у меня приболел.
