Анатолий смотрел. Как она полушла-полубежала, а то подпрыгивала на одной ноге, а плащишко недовольно морщил подол.
«Почему жизнь стала такая подлая? Ведь девчонка совсем, а из нее слепили шлюху по образу мыслей, по образу жизни. А при чем здесь жизнь? Это люди стали подлые и они воспитывают себе подобных. И я такой же. Понимающий, сострадающий, но плоть от плоти общества. А если я все же захочу порвать пуповину и не быть таким, как все? Кстати, не все такие, многие не приемлют современное наше общество с его моралью наживы и похоти. А што я смогу сделать реально? Удочерить Вику, жениться на Ленке? Вычеркнуть их из своей жизни и гордиться собой? Читать им лекции о вреде ранних половых связей? А, может, написать плакат «Долой проституцию» и выйти с ним к городской администрации? В психушку уволокут или просто посмеются.
Единственный выход – переворачивать государственное устройство в стране с головы на ноги, но и это никому не нужно. Никто не поддержит. Короче, я не знаю, што мне делать. С Викой я больше точно не свяжусь, а Ленку жалко очень, она беззащитная по внутренней сущности, хотя и вспыльчива».
* * *
Лето накатывалось, самая хлопотная пора, с работой взахлеб и с огородом невразгиб; самая лучшая пора года, с горячим солнышком, прохладой речной воды и жгущим песочком.
В середине мая отключили отопление, началась проверка трассы, подготовка к ремонту.
На базе мужики почти не бывали, часто обедали на рабочем месте кто принесенным из дому, а кто покупал беляши и квас.
* * *
После обеда ни тучки, солнце палит немилосердно, как по закону подлости, когда надо бы прохладную погоду, да с ветерком еще бы.
Анатолию лезть в камеру, он уже втиснулся в гидрокостюм, потому что в камере почти по пояс горячая вода, а ему надо зачистить вкруговую в двух местах вокруг задвижки трубу, чтобы Андрюха – сварной, располневший в последнее время чрезмерно, смог вырезать резаком старую задвижку и не истечь жиром.
«Ну начальнички хреновы, нет, чтоб кран заказать. Вскрыть камеру, куда как легче было бы, а щас крутись тут в кипятке, потом еще задвижку «лягушкой» тащить надо».
Так ругался про себя Анатолий, пока шагал от лестницы под бетонный потолок к трубе.
Вентилятор с брезентовой трубой не привезли, защитные очки сразу запотели, ноги горячо обжимала вода. Страховочная веревка натянулась.
«Че там Жека, держит, што-ли ее?» Потянул на себя, давая слабину.
