Их взяли в ночь на понедельник и вот среда, к вечеру «грузись бакланье-хулиганьё, на КПЗ поехали». Погрузилось четверо, с Санькой один и с Пашей компаньон. Он в камере со вчерашнего, но его быстренько опроцедурили под статью, как кухонного дебошира. С утра в отделение прибегает расхристанная бабца, криком кричит: «Заберите мово мужика, буянит, на опохмелку денег требует, в глаз грозит засветить». Багроволицый старшина её уговаривает.
– Да возьми ты в ум, что без заявления не имеем права забирать. А ежели заяву напишешь, мы его посадим, а ты же через час прибежишь просить, чтобы отпустили. Сами лучше разберитесь.
Уговорил, ушла, сколько-то прошло – бежит, под глазом разноцветится. И на этот раз уговорил старшина, удалилась. Вот настырюга, опять пришла, осерчал старшина: «На бумагу, пиши заявление, но не вздумай потом на попятную пойти, не поможет».
Бабенка накатала, мужика изъяли из общества и в кутузку. Опыт жизни и службы старшины безошибочен, уже к вечеру на стол дежурного хоть тазик под слезы ставь, так уж просила жена изъятого, так просила, не помогло. А мужичку годишко как минимум слезы женовы искупать.
Ну, поехали, Саня, обживать камеру предварительного заключения, заметь не задержания.
Темняло, когда въехали в широченные ворота КПЗ. Разгулялась весна не шутейно, тает и по темному времени, до входной двери по двору дошагивали хлюпая водичкой. Сиживал Пашка дважды в этом заведении десять суток, направо камеры «декабристов». Сейчас ведут по коридору прямо до двери решетчатой, за ней тоже камеры, но серьезнее, там следственное отделение.
Всех по разным, замок хряскает зловеще.
Почивала Камера.
От двери метра полтора пола и на уровне колена во всю ширь и длинь сплошные досчатые нары, на них, повернуты все в одну сторону, плотно, на боку люди и люди, много. Лампочка над дверью у потолка тоже в камере-углублении и тоже за решеткой, синий крашеный свет. Дверь за спиной снова хрясь – хрясь, Паша стоит в синем сумраке в коричневой куртке, черной шляпе и нечесаных волосах. Фантасмагория! Кто-то голо-волосатый по пояс приподнялся.
– Братва, гляньте, Махно посадили. Ты откуда такой лохматый и в шляпе?
– Из райотдела привезли.
– Статью какую нарисовали?
– 193, часть вторая.
– Надо же, я думал, кодекс знаю, а такую не упомню. Близко к 191-ой.
– Та за сопротивление милиции, а эта внештатнику.
– Ну молодец, долбить их надо, сучар. Лягай рядом, братва подвинется.
Братва чуток стеснилась, Паша втиснулся тоже боком, куртка незаменимая внизу.
