… Лежит он на куртке, шляпа под головой, ноги вытянулись к торцевой стене, боль без провоцирующих движений утишилась, лишь при облизывании языком вспученных губ прилепившиеся кровью к оголенному мясу волоски усов чувствительно болью дергают. Но терпимо, сон увел мозг из реальности. Поспи, пусть избитое тело немного восстановится. А душа? Покорчилась и она от первой боли, так сие весьма пользительно. Немало предстоит тех корч, ох немало.
Развилка, распутье и два пути, две дороги. Один братов. Врасти в преступную среду, признать ее своей и на том строить жизнь. Другой труднее. Отбыть срок, если посадят, честно, не упасть в грязь и никого не уронить в неё. Не подличать, не топтать слабых, не унижаться перед сильными. Очень трудно, но можно. Думай и выбирай, а потом живи и не кайся. Последнее неверно, прожить без грехов невозможно, а где грех, там должно быть и покаянию.
Маятник начал движение, время пошло, время срока. Трое суток здесь быть, до законного предела. Следователь утром объяснит статью 193, часть вторая, по которой возбуждено уголовное дело. Утром же Сашкины родители приедут, у них состоится свидание в следовательском кабинете, друга там покормят. Павлу не разрешат маму увидеть, только мельком, через решетку, из еды от мамы передадут в кружку перелитый кефир и батон, сигарет пять пачек. Дежурный доходчиво объяснит, все это проистекает от того, что он зачинщик и вообще надо таких, как Зотов, хватающих ножи и режущих стражей порядка, давить еще в колыбели.
На второй день все прояснится, когда и потерпевший укажет на Сашку. Игорек, товарищ и одноклассник Санькин, убоявшись последствий, явился в милицию, все честно рассказал в тот же вечер и указал товарища, который знает место проживания преступников. Товарища вытряхнули из постели, из него адрес. Светит им до трех лет лагеря, при наилучшем исходе условно.
… Менялись сокамерники, в основном бичи и мелкие хулиганы. Второй день и посещением казенной адвокатши разнообразится. Надежда есть на условное наказание, про нож перочинный, так с Сашкой договорено, он ни сном, ни духом, что соответствует правде. На арестную санкцию повезли третьего дня к концу. Там надежду, всем лицом скорбным выраженную, зампрокурор(ша) города жирно перечеркнула суровым «содержать под стражей».
Потом, верхушечно познакомившись с уголовно-процессуальным кодексом, поймет Павел, почему их повезли «на санкцию» в последний момент. Время – лекарь, оно и тянулось, дабы не искушать прокуратуру, не вводить в вопросильное состояние при виде Пашиного синячного великолепия. Цель достигнута – следы братания задержанного с задержателями приопали и зажелтелись, ребра не видно. И никто из официальных лиц: следователь, адвокат(!), и прокурор (зам) ни мыком, ни полмыком не вопросились «А откуда у Вас, гражданин, пардон, пока товарищ задержанный такие отметины на харе Вашей личности? Кто же это вас так голубил?» Иль Павел пасхальным яичком сиял пред ними? Похоронен момент неприятный в снах совести.
