Молодая, тридцати годов, пьющая бабенка приютила в барачной комнате своей молодого же бродягу. Жили, пили, по пьянке разругались, Сашка схватил утюг и утопил его наполовину в голове скандалистки, поняв, что убил спрятал тело в подпол, пил один, когда запах стал невыносим до рвоты даже пьяному, ушел, скитался неделю, сам сдался милиции. Саня спасался сном, когда Паша спросил у него, почему он столько спит, как в него влазит, тот ответил что убитая стоит в его глазах и, если он не будет спать, то голова съюзит по откосу в безумие.
Днем Сашка прятался среди матрацев третьего яруса, днем спать запрещено режимом содержания. Умудрялись и на шконке, но при этом надо выдерживать некоторые неудобства. Необходимо лечь, держать руками книгу перед лицом и спать, но во сне не ронять ширму от волчка и не поворачиваться набок, иные способны.
Подлавливал сам себя Паша в некоторые моменты задумья на удовлетворенности собственным положением. Опять все покатилось по пути наименьшего сопротивления. Окружающие стоголосым хором убеждали его в условности грозящего ему наказания, и он убежден, что реальный срок ему никак не вытанцовывается. И следствие идет гладко, а тюрьма, как особый мир, как система со своими жесткими и порой жестокими порядками пока лишь игриво кажет развлекательные картинки. Но ведь и в них думающий человек увидит предостерегающий смысл.
Приглядись, Паша. Вот Толик, ему девятнадцать лет, вымахал на маминых-папиных харчах до двухметровой вышины, даже присутуливается от избытка роста. Молодой, жрать охота, пайки мало, посылок не получает.
Предужинное время, за длинным деревянным столом, у окна зажалюзенного стоящим, до пояса оголенные подследственные рубятся доминошками в покер, на углу играют в шашки. Толя подошел демонстративно, но, возможно, высокий рост и юная угловатость создают иллюзию вызова, у него и брюки расклешенные.
– Парни, послушайте, у меня есть интересное предложение.
– Вообще-то интересное предложение делают, когда женщина в интересном положении. Ну, говори. Да тихо вы, стукачи.
Славка, напарник Павла в игре, как обычно ироничен и в смыслах слов двоит. «Стукачи» – шутка сомнительная, могли бы, и предъявить, но оказалось не до этого после услышанного.
– Ну, говори, говори.
– Да я вот подумал. Сегодня пятница, на ужин будет уха, в камере нас сейчас девятнадцать человек, кто на этапе, кто в больничке…
– Короче.
– Ну, если короче. Я предлагаю сегодняшний ужин отдать мне, весь, все 19 порций.
Павел доминошки бросил, заинтриговало.
– Слушай, а ты их как, по очереди выхлебывать будешь?
