– А мужиков дербанить не хочешь?
– Да ты че, Паш, совесть еще есть. Может, ты с Тартаем поговоришь, а? Он их хорошо знает, он же тоже блатной.
— А он будет меня слушать, я с ним не кентуюсь? Попробую, ладно.
Петя Тартаев, невысокий худенький, с девичьи нежным лицом, Пашин однобригадник отбывал срок за нанесение ножевых ранений своей жене. Некоторая взаимная симпатия между ними присутствует, но оба приглядываются. Петр редко бывает в жилой секции, видел его Паша часто с блатными, но в ничью семью он не входит. Помогать помогает, собирает продуктовые передачи для отправки в ШИЗО и ПКТ.
Штрафной изолятор служит приютом для нарушителей режима до полумесяца, помещение камерного типа содержит злостных нарушителей по полгода. В ШИЗО дни делятся на летные и нелетные; летные тяжелее, в такие дни выдают галстук хлебный и кружку кипятка; шконка на день поднимается и пристегивается к стене. ПКТ так не злобствует, но питание урезано. А кушать хоца, да вкуснее. Ночами парчушки и шестерки в отработку или за награду по-пластунски преодолевают колючку, тащат мешки с едой, продукты поднимают тонкой самодельной веревкой сквозь раздвинутые пластины жалюзи. Мешконосов называют танками, и чего здесь больше — иронии или издевки определить не представляется возможным.
Разговор состоялся вечером того же дня. Павел шел в библиотеку, Петро встречь.
– Петя, разговор к тебе есть.
Улыбка у Тартая невинно-ангельская, только фикса блестит диссонансом и жирно синие перстни портят впечатление.
– Ну, говори.
– Я о Витьке Комаре хотел.
Ангельское вмиг сменилось холодным отчуждением.
– Слушай, Зот, я тебя, честно говоря, не могу понять, хотя второй месяц приглядываюсь.
– И што во мне такого непонятного?
– Ты ведешь себя странно. То отдаешь ужин или завтрак чушканам, то пайкой делишься с парчухами вроде Лося, а вот сейчас за Комара хочешь впрячься. Да ты знаешь, что он сам просился в семью, сало жрал, ему костюм милистиновый подкатили, а как до дела дошло, захотел назад скакнуть, а так не бывает.
– Этого я не знал.
– Теперь знаешь и будешь просить за него?
– Жалко все же парня, неплохой он.
– Таких неплохих по зоне сотни ходят, а скажи им «фас» на любого за кило конфет и пару пачек сигарет, без зазрения совести запинают в подъезде.
– Ну, не все же такие?
– Других мало, но ты другой точно, только пока не пойму, какой. Я слышал, ты где-то высоко учился?
– В университете Томском.
– Как-нибудь потрещим с тобой подробнее. А за Комара не пишись, сам пусть за себя отвечает. Пока.
Назавтра Витьки не было на работе, и послезавтра и еще дни прошли.
Павел шел по отрядному коридору, подъездная дверь с облачком холодного воздуха впустила Витьку, на рукаве широкая «лохматина», мент. Он спешил.
