После девятого класса Павел все лето был в Горном Алтае, работал. Осенью встретил бывшую одноклассницу, она и ошпарила словами.
У того злопамятного Дворца Культуры, где Павла судили, Коля получил смертельную рану. Всех действующих лиц драмы он хорошо знает, со всеми учился в разное время. Потом очевидцы рассказали в подробностях.
Отдаленная, барачная и частнодомовая частица района с центром у ДК и прилегающих асфальтированных улиц живет по своим законам. Каждая улица норовит доминировать на танцах, амбиции зависят от количества дракоспособных парней. Тот год пыталась «шишкарить» Внутренняя, ребята ходили кодлой, для провоцирования драк имеются шакалята. Субботний вечер, танцы за ДК, на веранде. Вот такой кровеядный пристал к Коляну, нарывался в наглую, Коля щелканул его легонько, тот с катушек сбрыкнулся, а кодла из кустиков выдвинулась в заступу. Положил бы их Колька всех, рядочком или стопочкой, серьезный боксер к тому времени из него вырос. Троих и успел, но нож! Ах, кабы не нож. Жека Матрос драчун яростный, но слабоват против Николая и всадил от бессильной ярости финку в бок Коляну.
Он дошел, почти дошел в темноте до своего родного барака, чуть-чуть осталось, но силы кончились, упал. Он был еще жив утром, когда нашли его идущие на работу люди. Сколько же мук претерпел шестнадцатилетний Коля Гимазетдинов, за какие грехи выпала ему столь страшная доля?
Кровь и пыль, пыль и кровь – корка лица, корка одежды, на лицевой безмерие страданий застыло смертной маской, «скорая» не успела забрать живым.
Лютая обида за Кольку когтистой лапой расцарапала Пашкино сердце. Через несколько дней начался учебный год и буквально на второй день учебы укараулил он шакаленыша за школой, хлестал ему сопатку с упоением. Были к нему претензии, но со многими парнями с улицы Внутренней Паша в хороших отношениях, обошлось.
К окончанию восьмилетки отец Николая с семьей не жил, ушел к другой женщине.
Павла в зоне он не мог узнать и когда Паша ему напомнил, дядя Ильдар губу от удивления опустил ниже подбородка. Во вторую встречу, в бригаде дяди Ильдара был суетлив, подобострасен, чем и усилил детскую неприязнь к отцу, бросившему сына. Павел дал махорки, резь в ушах от многоречивости благодарной. Неприятен, но отец Коли, плохой мужик, но память о товарище!
С парнями в бригаде покалякал, наказал зазря не обижать мужика, приносил еду и махорку еще пару раз, дальше живи сам, дядя Ильдар.
∗ ∗ ∗ ∗ ∗
Вовка Клеммер, кентишка, наконец-то осчастливил посещением. Видел его Паша раз несколько издали, Вован гарцевал по зоне в вольной одежде. Обидишка подкралась на товарища за невнимание.
