Высвет… лики, лица, ….

Через час, прореженная, помороженная рота растянулась цепью по изгибу рва. Немцы не чухнулись, пулеметы также периодически стегали по снежному полю бичами очередей. Мороз крепчал, в воздухе зависла мглистая кисея, хутор виднелся туманно. Шли, ползли, барахтались в снегу еще час. Александр выполз к верху ската, огляделся. Ров дальше утягивался еще левее от хутора. — «Здесь. 10 минут передых – и вперед. Ползем, пока не обнаружат, потом ракету и в рост». Бойцы подтягивались, устало валились, приваливались спиной друг к другу. Впереди порубленный, посеченный осколками, сад. Среди деревьев позиции минометной батареи. «Подтянули, гады». Туда и рванулась рота (по названью, не по составу), когда их засекли и с шипом, косо и дымно, ушла в лежащее на кронах небо, ракета. Обслугу минометную покрошили быстро, это не окопники, но на краю сада и у хат замелькали серые фигуры, много, огонь оттуда уплотнился. Одна отрада – справа, над домами, выше крыш, зацвели снежно- земляные цветы разрывов. – «Наши работают, продержаться бы». В ближнем дворе бойцы углядели ход сообщения, начинающийся прямо у стайки и уходящий через улицу за дома. Саша передал приказ взорвать минометы и мины, занять траншею и держать оборону. Сам с двумя бойцами по ходу, проверить, нет ли там немцев. Вот блиндаж за поворотом, добротен, из бревен, хату раскатали, даже дверь обшита рогожей. Низкорослый боец с полуоторванным ухом шапки полез в подсумок за гранатой, не успел, сквозь дверь, дыбя рогожу, со щепками, неслышно почти от шума близкого боя, полетели пули. Низкорослый, отброшенный к земляной, сырой стенке, заюзил по ней вниз, второй, кажись. Еремин, согнувшись к животу, валился вбок. Александр яростно жиганул из своего автомата, пинком по двери, вовнутрь она пахнулась резко, вываливая навстречу темноту, напитанную гарью. Веером по периметру стреляя, Саша шагнул в блиндаж, толкая горклую тьму полушубком и валенками. Успел окраиной глаза в свету пульсирующем вспышек выстрелов усмотреть слева силуэт с чем- то занесенным. Левая рука защитно поднялась, по ней и хряснуло тяжелое и деревянное, по голове смягченно, да увесисто. Немец навалился, сгибая, давя к полу, подминая. Подмял, пальцы его, цепляя завязки маскхалата, рвались к горлу. Левая рука у Саши в отключке, мельтешило в башке, а немчура оседлал плотно, к горлу добрался, задушит. Александр отпихнул бесполезный сейчас автомат, как бы ногу согнуть чуть в колене, в валенке нож, охотничий, сам делал еще в деревне. А дышать уж вовсе редко и трудно удается, тут еще запах тела запущенного мутит нутро. Ага, изловчился, двумя пальцами выудил нож, плотно его в кулак, ударить можно только в задницу, больше хода нет руке.