∗ ∗ ∗ ∗ ∗
– Что у нас за погоды на дворе?
Отдернул шторку на окошке. В десятке метров от барака асфальтовая дорога вела к шахте, до нее пара сотен шагов, фактически барак построен на шахтовой территории, сразу за дорогой столовая, там часто поминают погибших шахтеров. Правее грунтовка уходит вверх, в ряды улиц из частных домов.
Лето, июнь, тополиный пух клочками белых облачков лег на землю, под самым окном, в низинке, целое покрывало белесой икры с белыми ядрышками семян едва поколыхивается ветерком.
Эх, на речку бы, с пивком да с красотулькой длинноногой. Ну- ну, помечтай, а в погреб холодный, шахтой прозываемый, да с лопатой полукубовой не желаете, сударь? Он уже хотел отойти от окна, зацепочка для глаза вышла из- за кустов в том месте, где начиналась улица Внутренная. Женская фигура в красной юбке шагала вниз.
«Катька, точно она, у ней такая юбка и походка ее».
– Ко мне явно идет. Это уже походит на преследование. Уйти, что-ли, по-быстрому? Вот еще, но лучше все же встретить на улице.
Летом собраться минутное дело, когда закрывал ключом дверь, супротивная на щелку скрипнула и в той щелочке обозначился остренький носик и глаз под стать, бабка Степанида, соседка-юла.
«Не дай бог, Катька бы зашла, все Ленке доложено будет».
Вышел на крыльцо, как хорошо! Солнце сквозь мощно шевеляшиеся ветви высоких тополей семафорно чередовало слепящий свет с успокаивающей глаза тенью. Надо отойти от дома.
Пуховая поземка обвивала ноги, взвихривалась при движении, он отошел к заборчику. Катерина приближалась, походка у ней действительно своеобразная, широкая, мужская, и руками при ходьбе отмахивает по-солдатски.
– Здравствуй, Паша.
– Привет.
– Ты куда собрался, к матери?
– Угадала.
– А че угадывать, я так знаю.отмахивает по-солдатски.
– Здравствуй, Паша.
– Привет.
– Ты куда собрался, к матери?
– Угадала.
– А че угадывать, я так знаю.
– Ты все про меня знаешь?
– Не все, но много. А почему дома не дождался? Может, вернемся к тебе, посидим?
– Катюха, я тебе уже объяснял, не будет у нас с тобой никаких дел.
– А зачем тогда потащил меня в стайку; тогда, значит, были дела?
– Да пьяный я тогда был и напряг мне надо было снять.
– Ты не напряг тогда снял, а трусы с меня.
– Я тебе разве что-нибудь обещал?
– Нет, не обещал. Пойдем все же к тебе, неудобно на улице.
– У меня соседка сущий опер НКВД, жене будет сразу все доложено, а я жену свою люблю и скандалы мне ни к чему. Все, прощай, мне надо к матери, а потом на работу во вторую.
Он быстро пошел к дороге вдоль забора у тополей, сдувая с земли резким шагом стайки пуха, не оглядывался, она не окликнула.
«Зачем я тогда с ней связался? Какая- то она неприкаянная. И жалко ее. Жалко?! Теперь мне что с Ленкой разводиться и жениться на Катьке? Совсем не смешно. Я ее влюбил в себя, что-ли? Да, да, у ней таких влюбленных перебывало, наверное, как в бочке огурцов. Все забыто».
