До матери и идти- то всего два поворота, да три заворота. Он шел и вспоминал тот день. Холодно дождило, в природе хмурь и пасмурь. Паша с утра проводил друзей, гостивших у них, лучше сказать, у него. Ленка на второй день их приезда намылила хвост и умотала к маме с папой, прихватив сына. Его друзья из Томска, Генка с Наташкой, на Ленку, в общем- то, обиделись, виду не подавая, но он понял, хорошо знает друзей.
∗ ∗ ∗ ∗ ∗
Домой идти не было желания, выходной у него, заняться нечем, вот и завернул в родной пивбар. Их знаменитый зеленый, с высоким крыльцом пивной бар. Народу прилично, дождь – прекрасный повод зайти сюда. Отдал знакомому, стоящему близко к цели, денег на пару кружек, отошел в сторонку, закурил.
Бар – большой зал, прямо через все пространство пройдя, попадешь к вожделенному крану, где тетя Галя наливает граненые кружки, перед ним прилавок и очередь, вправо завивается. Слева от входа небольшой простенок и круглая печь, диаметром с двухсотлитровую бочку, до потолка, отгораживает закуток – двоим стоять. По обеим стенам во всю длину помещения, на высоте груди среднеростного мужика, узкие полочки для пивной посуды и закуси. Паша кивал головой в ответ на приветствия – родной район, полно знакомых. Подошел тот парень , Сергей, кому деньги дал, с четырьмя кружками, примостились, погрузили губы в пену. Сашка вывернулся из- за спин вьюном, с кружкой.
– Привет, Пахан.
– Привет.
Сашка Купян прыщав лицом и оно постоянно в гримасе, в четверть пьяна, глазки в вечной суете, где бы чего урвать, выпить на халяву. Он никогда не работает, за тунеядство отсидел пару пасок, впрок не пошло и дальше живет в той же манере. Но сейчас при деньгах, достал трешку из кармана, сигареты «Шипка».
– Че, Паха, сложимся, водяры возьмем? Серега, ты будешь?
Паша добавил и Сергей внес лепту, он и сходил, магазин недалеко, взял литр водки, закусь здешняя, нагрузочная в виде вечных плавленых сырков.
Когда Юлька зашла в людской гомон и табачный дым, они уже допивали, в одной бутылке грамм сто оставалось, а пиво, вновь взятое, стояло почти нетронутое. Она знала многих, а подошла к ним. Красива до восхищения, но запита и неухожена. На улице дождь и прохладно, а на ней затерханная кофтенка с одной пуговкой из четырех и тряпочные тапочки. Годов Юльке девятнадцать, а уже алкоголичка. Трется тут постоянно, за стакан водки или кружку пива мужики водят ее за пивнуху, там кусты и погреба, дальше шахтовое хозяйство.
– Купян, дай пива попить.
Губы обметаны белым налетом, серое лицо, светлые волосы кудерьками мокрыми свисают, но все равно чудо как красива.
– Дай на дай.
– Пива глотану и пошли на погреба.
