Нет, он не исчез, не сожран подземным мраком, навстречу пробился слабый, рассеянный туманец света, ширился, еще светлел и пыхнул звездочкой, колышащейся в невесомости, звездочка росла, от нее потянулась яркая нить, соединилась с Пашиным лучом, Паша покачал головой и лучи заиграли на путях, на кровле, дразня побежденную тьму, Леха подошел:
– Ну, што, начнем?
– Начнем.
Павел вставал, когда глухой удар и треск раздираемого дерева дернул их головы и фонари в направлении звука, лучи шарили по кровле, в одном месте в паре десятков метров от них в щель меж затяжек сыпался ручеек и две затяжки выгнулись вниз дугой. Подошел Лукич, за ним Петр.
– Лукич, што это?
Дробь слабых ударов сыпанула по кровле.
– Купол это, ребята, давайте отойдем от греха.
Разом повернулись и пошли молчаливо – встревоженно. Такие удары в шахте вызывают естественное беспокойство, люди здесь чужаки, пришельцы, и матушка- земля может наказать. Подходили к поворотному кругу, сзади громыхнуло мощной отпалкой, давя уши. И они помчались вперед, к груди забоя, к своей пэпээмке, там виделось спасение. Их догонял грохот, стук катящихся глыб и металлический стон кореженных вагонеток. Странно, они стояли под незакрепленной кровлей. Но даже не посмотрели у себя над головой, здесь, где кончается искусственно прогрызенный ход и несокрушимо стоит монолит земной тверди, при освещении матово отражающий, им казалось безопасно.
Минуты, не больше, длился сход купола, но не земные, иные, длинные, не поддающиеся учету. Стихло разом, пала тишина. Жуткая, могильная, нигде не капнет вода, ничего не стукнет, только пыль бесшумно зависла в пространстве, она вытеснила воздух весь, и сразу у Пашки затруднилось дыхание. Вентиляция!
Если передавило вентиляцию, а ее обязательно передавило, то все, им скоро крышка.
– Лукич.
Они стояли рядком, прижимаясь друг к другу и к пласту. Бригадир крайний, у борта, к Пашке мягким телом жмется Леха, дальше Пета.
– Лукич, вентиляция.
– Да я уж думаю об этом, пойду посмотрю, вроде стихло.
– Ты осторожнее.
Как в мутную воду вошел в плотную кисею и через несколько шагов слился с ней. Только желтоватое скачущее пятнышко обозначало путь бригадира. Пыль медленно, но оседала и дышать становилось легче. Павел ни о чем не думал, да и страха особого не было, только в первые мгновения. Бригадир что-то смотрел, едва различимый комочек света мельтешило туда-сюда, пришел не скоро.
– Признавайтесь, соколики, за кого из вас крепко Богу молятся и любят сильно, а? Наверное, за тебя, Паша?
– Почему именно за меня?
– Ну, как же, мы с Лехой старше, больше грешили, давно женаты, любовь потускнела, Петро тоже грешник будь здоров, а ты самый молодой, сын недавно родился. Признавайся, ты самый счастливый?
– А что случилось-то, при чем тут счастье?
– А при том, что вентиляция работает, вполдыха, а работает, значит, будем жить и нас откопают.
– Точно?
– Точно, точнее не бывает. Идите и посмотрите сами.
