Совсем близко идти, обогнуть погрузочную машину, немного шагов, под ногами большие куски породы, гуще, чаще и все, уперлись ноги в террикон, уходящий в кровлю, склон его обрезан кругом с согнутой вниз огнивой и торчащими, как оскаленные зубы, досками, ближе к забою круга целые. Сколько их? Паша светом считал – одиннадцать, с последним, незакрепленным, двенадцать, счастливое число. Гора высыпанная закрывала всю выработку по ширине, справа незасыпанной осталась одна вагонетка, на боку, со вмятиной. А вот слева у борта, метра два высовываясь из масляно блестевшей массы, наволочкой на бельевой веревке, чуть полненной ветром, трепыхался брезент рукава вентиляции. Значит, вентилятор местного проветривания работает, там, за завалом. А, значит, они будут точно жить. Если, конечно, не сыпанет еще и не погребет их тут насовсем. Опять подошел бригадир:
– Ну што, видите? Я думаю, затяжки упали на пожарный став, прижались, придавили рукав.
Леха впервые с обвала подал голос:
– И дальше что, бригадир? Откапываться будем?
– Как ты себе это представляешь?
– Полезем наверх, потихоньку начнем отгребать завал…
– Ага, а если купол не весь вышел, дашь ему толчок и тогда уж никакой могилы не надо, готовая будет, братская и глубокая.
– Тогда предлагай что-нибудь.
– Пока ждать и думать. Машина не работает, видно, кабель рубануло.
– А ты что, Лукич, хотел пэпээмку развернуть и на ней поехать сквозь завал?-
– Мало ли чего я хотел, но с хвостовиком я ее не разверну, чем поднимать его потом, «сучки» у нас нету.
– Так, Леха, вы с Петой, как всегда, сожрали забутовки?
– Ну, кто ж знал, Лукич.
– Ладно, Пашка, твоя где?
– Да вон, как всегда, в приямке.
– И моя цела – не жрать, неизвестно, сколько нам здесь сидеть придется. Проверьте фляжки.
У всех чуть отпиты, только Леха – водохлеб успел свою ополовинить.
– Давайте, мужики, пока отдыхаем, сил набираемся и мозгуем. Телефон тоже под завалом остался. Свет выключить и включать только в случае крайней необходимости.
Они вернулись на отпаленное пространство, сели на подложенные под зады верхонки, выключили светильники.
– Нет, все же я испугался здорово, сам себе в этом не признаюсь. Конечно, такое ощущение, что все подземные силы против нас ополчились. Хорошо, если сразу породиной убьет, а то завалит штрек полностью и будешь медленно от удушья умирать. Так, а что же придумать? Ясно, нас будут откапывать, но сколько метров обрушилось? Если до самого квершлага, тогда неизвестно, выживем ли?
Тихие бульки насторожили ухо, Леха сидел рядом и чуть боком. Паша поднял руку, повернул ребристое колесико фонаря, Леха запрокинулся кадыком вверх и вливал чай в ненасытную свою утробу.
– Ты че, гад, делаешь?
Засветились фонари Лукича и Петы. Лукич дотянулся, вырвал фляжку у Лехи, прямо с губ сорвал.
