В этот раз он привалился к ее боку и плыл на волнах сладкой неги, не ответил, неохота даже глаза приоткрывать.
— Его-о-ор.
— Ну-у-у.
— У меня мысль одна есть, слышишь?
— У-у-у.
— Давай с тобой откроем свой магазин.
Молчание.
— Ты слышишь?
— У-у-у.
— Мечта у меня есть и ты должен мне помочь ее осуществить.
Молчание.
— Его-о-о-р, просыпайся, серьезный разговор есть.
— У-у.
Она затрясла его за плечо, распугивая негу.
— Ну што у тебя там?
— Говорю, будем открывать свой магазин.
Волны неги внезапно куда-то укатились, он на колючем щебне.
— Зачем тебе это?
— Надоело горбатиться на дядю, хочу работать на себя. Помоги мне, у тебя же есть деньги, арендуем помещение, завезем товар, я все прикинула, должно получиться.
«Вот и приехали. Ну што ж, надо попытаться в зародыше убить эти ее частнособственнические мечтания, штобы потом ей не пришлось горько разочаровываться».
— Катя, я со своими детьми фактически порвал всякие отношения, потому што они потянулись к богатству.
— Ты хочешь сказать, што не поможешь мне?
— Именно так, ты правильно меня поняла.
— А может, тебе денег жалко?
Он уже лежал на спине и она так же, а сейчас повернулась набок, к нему лицом.
— Ну ты же не жадный, всем помогаешь, помоги и мне.
— Катя, я противник частной собственности, причем яростный, и участвовать в таких делах никогда не стану.
— Ну и глупо.
Ему сильно захотелось домой.
— Пойду я, пожалуй.
Быстро оделся, вышел на кухню, покурил, Катя не показалась из комнаты. Перед уходом зашел к ней, она лежала в прежней позе, только прикрылась пледом. Егор подошел.
— Не обижайся, Катюша. Ты просто еще не понимаешь, во што ты можешь влипнуть. Собственность – это гибель личности в человеке, это… Если хочешь, я тебе потом все растолкую, ты погубишь себя, станешь хищницей, стервятницей.
Она никак не реагировала.
— В общем, ты пока подумай как следует, а потом мы еще поговорим.
Он наклонился, поцеловал ее в щеку. Не повернулась даже.
— Пока, дверь я защёлкну.
