— Ну тогда я не знаю.
Она уже брала себя в руки, насухо вытерла ладонями глаза и щеки, вздохнула со всхлипом подрагивающим.Встала.
— Пошли домой.
Она покачнулась, и он поддержал ее. Очень тихо они дошли до подъезда, не быстрее поднялись по ступенькам до лифта, в лифте Наташа вдруг рассмеялась.
Егор удивленно посмотрел, только что плакала и вдруг смех, возможно, она сожалеет о своей вспышке и хочет скрасить негативное впечатление.
— Што-то веселое вспомнила?
— Да, не знаю почему, вспомнила недавний случай в автобусе. Я ездила в город по делам, возвращаюсь обратно, народу в маршрутке полно, душно, кто-то открыл люк в крыше автобуса, самый ближний к кабине шофера. Ну едем и едем. Впереди стояли две бабуси, худые обе, одна в очках, я недалеко от них стояла. И вот шофер, молодой мужик, интеллигентный на вид, говорит им громко: «Бабушки, вам под люком, наверное, холодно, вы бы отошли». Как тут одна из них, в очках, на него взвилась: «Это кто подлюки? Мы!? Да ты сам…», — и пошла его костерить всяко. Бедный шофер слова вымолвить не может, она ему не дает рта раскрыть. Люди-то поняли, кто слышал и начали хохотать. А старушка еще пуще разошлась, орет благим матом, уже подруга ее за руку дергает, че-то шипит на хо, а та не унимается. В конце концов уже весь автобус хохотал, а старушки на первой остановке выскочили.
Егор тоже посмеялся, а Наташа резко убрала улыбку, легкая судорога на лице выдала боль.
— Егор, почему люди стали такие злые? Я сегодня насмотрелась в травме. Ужас, какие стали врачи, какие медсестры, все какие-то дерганые, нервные.
— А ты не заметила, какие стали пациенты? Да точно такие же, как и медработники. Мы все стали злые.
— А почему?
— Почему? Да потому, што у людей искусственно взращивают самые подлые страсти: жадность, зависть, эгоизм. И всячески поощряют их.
— Да кто взращивает-то?
— Те, кто нами правит. Посредством законов, телевидения и сформировавшейся морали потребительства.
— Ты знаешь, честно говоря, я всегда завидовала богатым людям и сама хотела стать такой. Но щас я уже сомневаюсь, надо ли это. Что-то во мне стремится к богатству, а што-то уже противится.
Вот оно, то, что стояло между ними и отталкивало его от Наташи, до конца он это только сейчас уяснил, после ее слов и это препятствие можно и нужно устранить прямо сейчас.
— Наташенька, милая моя, ты умница, ты все поняла, не надо нам никакого богатства, оно душу разъест, как ржа и совесть растворит. Я б не смог с тобой жить, если б ты этого не поняла. Ты больше никогда не пожелай разбогатеть на чужом горе и все у нас будет прекрасно.
