Так вот, Илья, вместо того, чтобы укутывать свои широкие, как лапти и с корявыми ногтями, ступни этими нежными портянками сначала использовал их, по очереди, сначала одну, потом другую по другому назначению. По-первости, он ими вытирался после умывания. Затем, по мере утраты портянками своей белизны, начинал ими заматывать шею под брезентухой вместо шарфа. И только когда обе они сравнивались по цвету с брезентовой курткой, начинал использовать по прямому назначению.
Вообще-то, этой его плюшкинской бережливости можно было найти объяснение в его социальном статусе и вытекающим из него материальном положении. Илюшка находился в разбеге со своей женой и двумя дочерьми, платил алименты и проживал в клетушке-комнатушке секции общего типа.
Бывали бригадники у него, не очень часто и обычно по пятницам, когда можно было спокойно посидеть с бутылочкой-другой вдали от жен и семейной суеты. Допьяна не напивались, сидели, обсуждали мировые и производственные дела.
И тогда они поехали к нему. С электрички зашли в вино-водочный магазин, все пятеро, потому что уже возникали перебои с алкоголем, впятером легче пробиться к прилавку, потом купили хорошей закуски, у Ильи особо не разожрешься, и взяли пару кило крупных румяных яблок.
Дело было по осени, еще без грязи и холода, в самую золотую пору года.
Дом Ильи, старая кирпичная пятиэтажка, вызывал у жителей других микрорайонов чувства опаски и брезгливости. Их было несколько таких, рядом стоящих пятиэтажек. Когда-то их построили для первых строителей комбината и тогда они были хорошими домами. В силу разных причин за последние годы в них стали оседать люди неуспешные в жизни, опускающиеся постепенно на самый низший этаж социальной лестницы.
Дом давным-давно не видел ремонта, даже снаружи выглядел неприятно, весь в трещинах, закопчен, замызган.
Они веселой гурьбой поднялись по темноватой изщербленной выбоинами лестнице на второй этаж. Комната Ильи первая от входа слева, за ней по этой же стороне до самого торца еще было три двери, направо дальше комнаты Ильи туалет, за ним проем в общую кухню, еще дальше глухая стена.
У Ильи всего одна табуретка, поэтому узкий столик придвинули к кровати.
Извлекали закуску, Илья достал из ящика этажерки граненые стаканы: «Егор, будь другом, сходи, ополосни».
В комнатах этих домов вода отсутствует, и холодная, и горячая, она только на кухне.
Егор составил стаканы в высокую стопку и уже собрался пойти, а Илья протянул ему пакет с яблоками: «Заодно и яблоки помой».
