Под веки ничто не втискивалось, он даже придремнул, лежа поверх одеяла.
— Ты не спишь?
Маша наклонилась над ним.
— Встань, я расправлю постель.
Егор сходил покурить, Маша уже лежала под одеялом, когда вернулся.
— Слушай, Егор, я тут вспомнила, мне одна женщина верующая рассказывала. Оказывается, по христианскому вероучению, дети, которые погибают насильственной смертью, сразу попадают в Царствие Небесное, минуя мытарства. Они своей гибелью искупают грехи своих близких и, притом, не каждому ребенку это дается.
— Но Юля-то все же сама.
— Но ее ж довели, ты говорил?
— Довели, дотащили.
— Ну так вот, в силу ее возраста это равноценно убийству.
Юлина смерть обретала смысл.
— Маша, ты умница у меня.
— Егорушка, я соскучилась по тебе, — шепот становился раскаленным.
* * *
Долго Егор размышлял над словами Маши, трудно прорывался через сердечное сопротивление, обусловленное земными представлениями о жизни и смерти, ломал с детства прививаемый материализм.
Знакомые помогли достать Библию. Читал, думал.
Если смерть – конечная точка бытия человека, а дальше только могильный мрак, то зачем вообще было являться в этот мир? Для какой цели? Пить, жрать и наслаждаться?
Раньше-то жили и работали на благо Отечества и для будущих поколений, это оправдывало многое и ставило цели, но сейчас, когда страна явно меняет ориентиры и начинает двигаться к капитализму, какая может быть цель?
Достичь богатства, затоптав по пути многих? А смысл?
Чтобы умереть, как жена Моргана, читал он где-то об этом, которая, чуя приближение конца, приказала принести самое дорогое платье, украшенное драгоценными камнями. Ей принесли, она вцепилась в него рукой и умерла. Вцепилась так, что не смогли разжать пальцы, поэтому вырезали кусок платья, с этим куском ткани и похоронили.
Очень удобен для многих становится материализм. Грабь, насилуй, унижай, издевайся над людьми, живи только для себя, а потом умрешь и сравняешься костями с обиженными тобой, спрячешься в матушку-землю. Даже если похоронили во гробу дорогого дерева, дерево сгниет и все косточки будут одинаковы – и праведников, и негодяев.
А по-христиански не так. За каждый поступок на Земле, за каждое слово, за каждую мысль ответишь и получишь по заслугам своим за гробом, в вечной жизни. Пришел Егор к безоговорочному принятию христианского виденья смысла жизни. Оставалось научиться жить по-христиански, что при внимательном ознакомлении с Заповедями оказалось делом чрезвычайно трудным.
