— Ну а как же. Любил свою Марию Васильевну, в молодости Машеньку. Я за ней ой как ухлестывал, а она поначалу нос воротила, я ж был тогда…, — сглотнул остальное, а чтобы выглядело естественнее обрывание фразы, покашлял. Разговор надо было заворачивать в другую колею.
— Ну, ладно, это к делу не относится. Как вот со школой быть, нужно помозговать. Учиться-то тебе надо.
И вот тут достал его стыд ожогом, будто крапива к голому телу прикоснулась. Потому что вспомнив о школе, он вспомнил о Наташе.
«Девчонке мораль читаю, а сам полюбовницу имею. Ох, грехи наши тяжкие. Не, ну тут-то точно не скотство, здесь все же другое».
Дело в том, что несколькими этажами выше живет учительница ближайшей к дому школы Наталья Ивановна, сорокашестилетняя вдова и с зимы его зазнобушка. Они были знакомы, как большинство соседей в современном обществе, по принципу «здрасьте» и «до свиданья» с легкой, ни к чему не обязывающей улыбкой, и мимо по своим делам.
Но однажды у подъезда разговорились и она пожаловалась на капающую из крана воду, он вызвался помочь, пришел, устранил неполадку, она угостила его кофе с печеньем.
Летом, после похорон Марии Васильевны, Наташа зашла и предложила помощь в уборке квартиры, он с благодарностью принял. Потом Наташа еще несколько раз просила выполнить мужские работы по дому, он приходил, делал все, что требовалось, они беседовали, у Егора Пахомыча и в мыслях не было ничего блудодейственного, да, скорее всего, и у ней, она серьезная женщина, учительница. Муж Наташи погиб в шахте года три назад, а единственный сын, военный, служил где-то далеко от родных мест. Тридцать первого декабря днем она постучала в дверь и когда Егор открыл,Наташа не заходя в квартиру, пригласила его к себе встретить вместе Новый год, там все и случилось. Наташа хорошая женщина, ему она такой виделась, по крайней мере, не испорченная современными нравами, даже несколько чрезмерно стыдливая. Они просто потянулись друг к другу за душевной поддержкой, все же трудновато немолодым одиноким людям в стремительно разобщающемся обществе.
… В государстве Российском воссоздавали частную собственность, в погоне за призрачным блеском злата люди при внешней коммуникабельности стали внутренне одиноки, наверное, поэтому многие пытаются заглушить душевные нестроения интернетом, телевизором, даже в общественном транспорте можно встретить людей с наушниками в ушных раковинах.
Уходит из жизни такое понятие, как разговор по душам. Делиться сокровенным стало неудобно, стыдно, а часто просто нечем, ибо как весь пар может вылететь в свисток, так и жизнь человеческая вся может уйти в суету мелких хлопот, а изначально заложенная духовность перегореть в пепел.
