— Вот это ты зря, обидел дочь.
— Скорее жену обидел, она мне этого так и не простила, но я принципами не торгую.
— Ох, Егор, крут ты бываешь, оказывается, чрезмерно.
— Какой есть, уже не переделаешь.
— А я вот думаю, тебе стало пусто, когда дети разлетелись и жена умерла, тебе надо о ком-то заботиться, вот ты и взял эту девчонку.
Он не стал ее переубеждать, тем более, что это тоже было частью правды.
— Наверно, ты права.
Он взглянул на нее снизу вверх, на ее дышащее женским естеством тело, домашнее, уютное и его мужское естество начало требовательно заявлять о себе.
— Наташ, ночуй седня у меня, вдруг Лене надо будет чем помочь, тебе это сподручнее, да и, … он все же стеснялся немного, не продолжил.
Наташа скосила вниз глаза, полные смешливого лукавства.
— Што и?
А он обнял женские бедра и подтянул ее к себе.
— А как же пост?
— Он ночью кончается.
— Вот утром и будешь обнимать.
… По привычке Егор проснулся рано воскресным утром и сразу вспомнил, что сегодня Пасха, самый светлый праздник для всех христиан. На подоконнике в углу стояла небольшая икона Иисуса Христа. Он тихонько встал, опустился на колени, иконку было плохо видно, но это не важно, важны слова, которые он произносил: «Слава Тебе, Господи, Слава Отцу и Сыну и Святому Духу. Ныне и присно и во веки веков. Спаситель наш, в этот светлый день молю Тебя, прости прегрешения рабы Твоей Елены, даруй ей духовное и физическое здоровье». Перекрестился и поклонился, потом встал и пошел на кухню исполнять свой ритуал.
Не был Егор Пахомович чрезмерно набожным, в церковь по воскресеньям он старался ходить, но почему-то только к концу службы, никак себя не мог заставить отстоять всю службу. ему хотелось одному помолиться, когда народ уже разойдется.
Евангелие читал регулярно, а чтобы лучше понимать, купил толкование к Библии и собрание сочинений Святителя Игнатия (Брянчанинова). Главное, он считал, надо стараться в жизни поступать по Заповедям, а это, как оказалось, и есть самое трудное.
Вернулся в спальню, подошел к окну, тихонько отдернул полупрозрачную штору. Близко к стеклу, пониже только, смутно виднелись ветви березки, в отстоящих поодаль домах лишь реденькие квадратики света оживляли темные громады. В комнате было душновато, отопление работало на всю катушку, а на дворе весна.
