«А схожу-ка я к нему, а то потом неизвестно, когда вырвусь». Идти было очень неблизко, чуть не через весь район, есть время вспомнить историю их с Сергеем приятельства. Частенько стало его потягивать на воспоминанья, ну что ж, годы немалые тому причина.
Была история та непроста и началась она с драки.
* * *
Как же давно это было! Семьдесят девятый год, тысяча девятьсот, конечно, а может, восьмидесятый, но не позже. Он, Егорка Клетов тогда работал на комбинате, был женат на Маше и жили они с ней и маленьким Костей в секции-квартирке из одной комнаты и кухней с санузлом на двоих хозяев. В тот год лето было жаркое, в тамбуре электропоезда, везущего усталых работяг к вечернему отдохновению от трудов праведных, стояла духота.
Егор и Юрка, его бригадник, приткнулись у раздвижной двери вагона, плотненько прижатые к ней телами. Мерно постукивали колеса на стыках, мерно поколыхивалась в такт человеческая масса. Они уже подъезжали к призаводскому району, как вдруг у выходных дверей вспыхнул резкий разговор.
— Че, потерпеть нельзя, и так дышать нечем.
В густом, наполненном людскими испарениями воздухе, запахло дымом и скандалом.
— Слышь, ты, я тебе говорю, брось курить.
В ответ прозвучал красивый баритон с ясно выраженным презрением.
— Че развякался, сопи себе в две норки, пока тебе их не разбили.
Первый голос, высокий тенор, от возмущения сбился на фальцет.
— Ты што-ли разобьешь?
Баритон небрежно бросил.
— Я, притом элементарно.
Егор повернул голову в сторону голосов, благодаря своему высокому росту он увидел одного из спорщиков, тоже не низкого парня с роскошным чубом и сигаретой во рту, второго, видимо, менее высокого, заслоняли головы и плечи. Он только увидел руку, она быстро поднялась и вырвала сигарету из губ парня.
— Ты че сделал, козлина, я тя щас ушибу!
Седой мужчина, стоявший у противоположной межвагонной двери и прижатый к ней могучей женщиной, подал голос в защиту усмирителя хулигана из-за полускрывавшей его объемистой завитой головы.
— Слышь, парень, успокойся, а, тебе правильно сделали замечание.
Завитая голова прижимающей его массивной дамы поддержала.
— Действительно, обнаглел совсем, едем как в душегубке, так и он еще нас доканывает своим дымом.
Это был уже голос коллектива, парень лишь вполголоса прошипел.
— Ладно, выйдем, разберемся.
