Сергей поднял помятое лицо.
— Слушай, а тебе какое дело, а? че ты ко мне привязался?
Но вдруг замолчал, опустил голову и начал водить ею по сторонам, словно ища что-то.
— А, понимаю! Он, оказывается, к тебе пришел! Вот, значит, в чем дело! Меня напоил и к моей жене клинья подбил. Догадываюсь теперь, чем вы вчера занимались. У-у-у, твари, где моя палка?
Однако, в следующий миг ему пришлось бросить все дела и срочно защищать голову, в которой жил и балабонил злой язык.
Ирина била кулачками по рукам и норовила попасть по незащищенному.
— Мерзавец! Ох, какой же ты мерзавец.
Егору хотелось уйти, было стыдно за Сергея, душевно неуютно, он уж и повернулся было к выходу, Ириша остановила его.
— Егор, не уходи, я одна его не удержу. Ты же друг, помоги.
Вдвоем они, с превеликим трудом, но уговорили Сергея остаться дома, Ира пообещала купить ему попозже пива.
Егор приходил к ним в выходные, но больше общался с Ириной и Катюшкой. Серега смотрел на него недоверчиво.
Месяца через полтора, когда Сергею сняли гипс и нога восстановилась, он помог ему устроиться в монтажное управление, пришлось прибегнуть к помощи хороших знакомых, ибо в трудовой у Сергея стояла статья «за прогул».
Да, непросто вырастала дружба, ой, как непросто. Егор и Ирина уговорили Сергея пройти курс антиалкогольной терапии. Он прошел, не пил и только примерно через полгода трезвой жизни принял душой Егора как друга.
Сергей с Иришей приходили в гости к Егору и Маше, иногда в выходные вместе отдыхали. В последние годы, к сожалению, удавалось видеться реже, росли дети, заботы, проблемы у всех свои. А потом Ириша погибла в автокатастрофе, перевернулся автобус. Серега с горя запил, алкоголизм живо воспрял в нем и, отягощенный диабетом, быстренько потащил его к краю могильной ямы.
На этот раз уже с дочкой его Катюшей Егор тащил убиваемого горем и отравой Сергея Петровича от края. Оттащили. А там вскоре и Катюша вышла замуж.
* * *
— Эй, дед, ты че, шары залил и не видишь?
Пахомыч так глубоко ушел в воспоминания, что едва не столкнулся с детской коляской. Зычный глас молодой мамаши, выкатывающей коляску из подъезда, к которой больше подошло бы определение «матерая бабища», вернул его в день сегодняшний, а в нем он стоял у дома, где жил Сергей, только у другого, ближнего подъезда.
— Простите, пожалуйста.
— Жрать надо меньше, штобы не просить потом прощенья.
