«И вдруг на арену при звуках труб бросалась толпа нагих мужчин; тут же, публично, при новых восторженных криках толпы, происходила ужасающая оргия разврата. Однажды Катон, сам суровый Катон, явился в цирк в тот момент, когда эдилы готовились дать сигнал для начала игр; присутствие великого гражданина помешало началу оргии.
Куртизанки оставались одетыми. Трубы смолкли, народ был в ожидании. Катону дали понять, что он является единственным препятствием для начала игр; он поднялся с места и закрывши полой лицо, удалился из цирка. Народ стал рукоплескать, куртизанки сняли свои одежды, зазвучали трубы, и зрелище началось». (Е. Дюпуи. «Проституция в древности»).
Приведем еще несколько выдержек из этой книги для более полного уяснения морального состояния римского общества, как республиканского, так и императорского.
«В Риме, как и в Афинах, акушерки не только монополизировали производство выкидышей и детоубийство – преступления эти почти допускались законом и общественной моралью, — но и укрывательство и подбрасывание новорожденных.
Они уносили новорожденного, от которого родительница хотела избавиться, не берег Велабра, к подошве Авентинского холма.
К этому же ужасающему месту приходили другие, которым эти дети, обреченные на гибель, нужны были для получения какого-нибудь наследства».
… «Около трех часов пополудни звон колокола оповещал об открытии этих учреждений. Одни из них предназначались для аристократии, другие – для черни.
Плата за вход в эти последние была очень невысокой, в некоторых же вход был даже даровой, так как они устроены были и содержались за счет богатых людей, как средство для избирательной агитации (!). В общих чертах, термы были устроены так, что в залах царил полумрак, и для каждого пола было свое отделение. Но впоследствии освещение было усилено, а бани сделаны общими. Это смешение и привело, конечно, к величайшей порче нравов.
В банях были бассейны, в которых могло поместиться до 1000 человек. Мужчины, женщины и дети плескались совершенно нагие в воде. Эти обширные лупанарии (публичные дома – авт.) представляли обширное же поле действия для развития проституции.
И она процветала с самым откровенным цинизмом на глазах эдилов. В них не только назначали свидания друг другу, не только разыгрывали совершенно публично сцены разврата, но здесь совершали самые чудовищные гнусности».
«Публичные женщины не вносились в цензы, они были зарегистрированы в особых списках, составлявшихся эдилами; последние выдавали им разрешение заниматься развратом, нечто аналогичное современным билетам.
Разрешения эти долгое время выдавались только женщинам плебейского происхождения; но в эпоху империи, когда развращенность достигла высшего предела, и патрицианки добились своего занесения в списки».
