Это его волей был воздвигнут в Константинополе храм Святой Софии, то есть Премудрости Божией. Строили всей империей, каждое сословие платило налог на постройку, со всех провинций свозили остатки античных статуй и мрамор. Насколько глубока была вера императора, показывает один удивительный факт. Для изготовления верхней доски престола, четырехугольного стола в алтаре храма, он приказал бросать в растопленную массу золота драгоценные камни: ониксы, топазы, жемчуг, аметисты, сапфиры, рубины, так был изобретен совершенно новый материал.
Не на пальцы, не в корону, а в доску престола! Юстиниан – слуга Иисуса, не ради красного словца сказано.
Крестоносцы, братья по Вере, на конях въезжали в самый прекрасный православный храм того времени.
Византия воевала и строила, расширяла пределы и сужала. Были базилевсы христианского благочестия и тогда империя стояла несокрушимо, но были и владыки — свирепые негодяи. Беда Византии в том, что за все века ее существования так и не были выработаны четкие принципы преемственности власти и часто судьба государства зависела от личных качеств одного человека.
Приход к власти узурпатора всегда происходил кроваво и влек за собой дворцовые перевороты. Интриги, заговоры.
Византия повторяла судьбу позднего Рима. Власть слабела, возвышались наместники провинций.
Слабеющая власть ослабляла единство Веры, цельность территории и самоопределение народа как единого.
А лукавый Запад постоянно прельщал, заигрывал, государи образовавшихся королевств предлагали в жены базилевсам и их сыновьям своих принцесс.
И преуспевали. Император Михаил Комнин женился на свояченице немецкого императора Конрада III Берте Зульцбахской и дал ей имя Ирина.
Пока подданные императора были все византийцы и православные они были сильны.
Смуты и слабость власти рождали зыбкость духа и шаткость веры.
. . . В 1453 году султан Мехмед II через Харисийские ворота торжественно въехал в завоеванный город Великого Константина.
Второй Рим пал от меча исламского, но не могло пасть православие, ибо его переняла русь, Рим третий и последний. Как последний бастион осажденной крепости, но бастион могучий, способный выдержать любую осаду.
Само перенесение центра православия в землю русскую было сакральным. За пять лет до падения столицы, в 1448 году, патриарх Константинопольский Геннадий II передал русскому монаху преподобному Ефросину икону цареградской божьей Матери, а уж тот принес ее, пешком, во Псков.
Мудрый патриарх Геннадий понимал, что Царьград неминуемо падет и только расправляющее плечи Московское царство в силах сохранить Православие, а другой силы в мире нет.
