- Это почему?
Её пальцы залезли в густые дебри спутанных кудрей, по- шурудили там.
- Потому, кудрявенький ты мой, што я намерена компен- сировать тебе моральный и физический ущерб, причинённый мною ночью.
Они так и разговаривали – она обращалась к его спине, а он к подушке.
- Это как, тебе же нельзя?
- Я сказала неправду, – помолчала, ожидая, видимо, реак- ции, её не последовало,– сразу отдаются только проститутки, а я не такая. К тому же характер у меня такой, люблю помучить кого-нибудь.
Дальше она заговорила намного быстрее, даже не совсем разборчиво от торопливости, возможно, подумала, что подоб- ное признание способно оттолкнуть Романа.
- Но ты должен меня понять и простить, потому што ты мне очень понравился и я же хочу исправиться.
Нет, Рома не готов ни понять ни простить, так с ним ещё не поступали. Сама пригласила, обещала волшебную ночь и так подло сделала. Характер у ней, видите ли, такой!
- Знаешь што, оставайся ты со своим характером и мучай кого-нибудь другого.
Сказано это было в движении подъёма с дивана с трусами в руке, он нагишом перелез через её ноги и вышел из комнаты, помнил, где дверь в совмещённый санузел.
Там бардак, мужской глаз в квартире у одинокой женщины замечает это особо остро. Неряха она и грязнуля, если не следит за чистотой унитаза. Даже полотенце, висящее на вбитом в косяк гвоздике было неприятно брать в руки, настолько оно несвежее. Когда он вышел в комнату, она сидела с открытой бутылкой пива в руке, на лице растерянность.
- Рома, ты же так хотел меня и из-за пустяка обиделся?. Ты мне ночью такие слова говорил, аж сердце замирало от сладо- сти.
Он собирал свою раскиданную по полу одежду и натяги- вал на себя, было одно желание – уйти поскорее. Она сейчас вызывала в нем неприязнь, особенно когда увидел в её руке пиво –, не любил похмеляющихся женщин. Ответил ей фразой, которой часто отвечал женщинам в тех или иных ситуациях:
«Всё, што сказано ночью в любовном угаре, есть легкая рябь на быстротечной воде». Но она даже сейчас, не причепуреная, с нездоровыми припухлостями под глазами, в домашнем велико- ватом халате была очень привлекательна. Великолепные волосы собраны в хвост за спиной, а ночью он в них путался, они об- вивали его, он отгребал их рукой, ища губы, они щекотали ему
лицо и руки, то ласково, то раздражающе. И великоватый халат не может совсем скрыть ни её крутых бедер ни налитых жен- ских грудей, не девичьих, бесстыдно торчащих, завлекающих своей необмятостью, а зрело – женских, испытавших материн- ство, но полных жизненных соков и упруго сопротивляющихся сминающей мужской руке. Дрогнул всё же Роман, и не будь пива в руке Полины, он бы не выдержал, бросился к ней и поймал бы
