- Ну да, она. И она теперь моя жена.
Брови преподавателя прыгнули высоко вверх.
- Вот как! Ну, в таком случае поздравляю. Однако суровая дама, смотри, как бы она тебя не подмяла.
- Не думаю, мне не семнадцать лет.
Роман наскоро собирал на стол, достал коньяк.
- Я, честно говоря, не собирался отмечать, но раз ты при- шёл. Што примешь, коньяк или водочку?
Чухновский потёр ладонями.
- Давай коньяку, што ж мы будем в такой день пробавлять- ся напитком плебса.
Чухновский изменился, и не только внешне, чувствовалась в нём некая обретённая энергия. Роман заметил это и пригляды- вался к гостю.
Сели за стол, хозяин налил в две рюмки коньяку. Гость спросил:– А супруга твоя што же не присоединится к нам?
- Ей нельзя, она беременна.
Брови гостя снова взмыли в пространство лба.
- Вот так, быстро вы, однако, тогда выпьем и за твоего ре- бёнка. Но сначала за тебя, Роман, за моего лучшего студента. Дай Бог, как говорится, тебе счастья в жизни.
Рюмка в поднятой руке меленько подрагивала, гость бы- стро опрокинул её в рот, потом прикрыл верхнюю губу нижней, словно предохраняя выпитое от излития.
Роман тоже выпил и закусил лимоном в сахаре. Иннокен-
тьевич так сидел некоторое время, затем разомкнул губной за- мок, произнес одобрительно: – Недурственный коньячок, давно не пивал такого. Давай повторим, больно уж во рту от него за- пашисто.
- Нет, Инокентич, мне довольно, я завтра с утра на работу, а ты повтори, коль желание есть.
Гость сам налил себе рюмку до краёв, рука больше не ви- брировала.
- Ну, ещё раз за тебя, а также за твоего сына, я думаю, у тебя родится непременно сын.
После второй он опять посидел с сомкнутыми губами, лишь потом закусил сыром. Хмель быстро докатился до головы гостя и вскоре он стал похож на себя прежнего – оплыла собран- ность лица, черты обмякли, он полез в карман серого в полосоч- ку пиджака, достал пачку дорогих сигарет и красивую большую зажигалку.
- Я покурю.
Он сидел там, где обычно сидела Полина, в углу, курящих туда манили пепельница и приоткрытое окно.
- Кури, травись, если здоровья не жалко.
Чухновский не обратил внимания на иронию, хмель рас- тормозил его, и ему невтерпёж было высказать нечто для себя важное.
- Давеча смотрел я телевизор, события в Киеве. По-моему, Украина убегает из России и от России. Тебе так не кажется?
Гнев невообразимо быстро вспучился в сердце Романа огромным пузырем, потому что происходящее на Украине сад- нило сердце, а гость говорил об этом с не очень хорошо скры-
тым злорадством. Но Роман учился себя сдерживать, учился контролировать свои эмоции, если им сейчас дать волю, то он определенно побьёт гостя, а это
