Процесс усыновления шёл, но дело упиралось в квартир- ный вопрос, который в современной России испортил не только
москвичей, а всё население страны, особенно после воцарения в умах и законах частной собственности.
Роман распрощался, обещав на выходные забрать Глеба к себе. Было у него ещё одно дело, которое ему очень нужно было сделать. Полина все же дала ему номер телефона Потапа, и вот сейчас, раз уж он в этих краях, решил позвонить этому грозно-
му и пока неведомому человеку.
Буран не отпускал его, скулил вслед жалобно. В машине набрал номер, дальше долгие гудки.
- Это хто?
- Это Роман, – хотел объяснить, кто он и зачем звонит, но голос не дал.
- А шо за Роман? Я романов не читаю, если только про бл…й, да и то их у меня всяких полно.
Трубка зареготала, но коротко.
- Мужик, ты номер не перепутал? Я кривой Потап, поду- май, нужен ли я тебе, а то как бы не пожалел потом, шо звонил.
- Именно ты мне и нужен, кривой Потап. Я муж Полины, Роман.
В трубке глухо покашляли, посипели.
- Не понял, хто ты, повтори.
- Я Роман, муж Полины, и хотел бы с тобой встретиться. На том конце, похоже, задохнулись от возмущения, слыш-
ны были судорожные сипы и всхлипы, наконец, голос невиди- мого собеседника восстановился.
- Муж?! Польки – подстилки?! Да ты…
Не позволил ему Роман досказать, нельзя было такое позво- лять, и он рявкнул в трубку.
- Заткнись, Потап, ты мужик или базарная баба? А дальше спокойнее, ибо в трубке тишина.
- Ты же, говорят, был советским офицером, а они люди че- сти и не позволяли себе оскорблять женщин.
В трубке ещё помолчали, потом странно изменившийся, словно надтреснутый голос спросил:
- Тебе сколько лет?
- Сорок четыре.
- Молодой, што ты можешь знать об офицерской чести. Ну да ладно. Щас меня нету в городе, но скоро буду и жду тебя в субботу ровно в 12 ноль-ноль. Прошу без опозданий, не терплю, когда опаздывают.
Голос постепенно менялся на привычный, властный.
- А вообще-то ты мне нравишься Рóман, – ударение было специально изменено, – где живу, знаешь?
- Надеюсь, покажут, ты же в этих краях один такой.
- Правильно, в своих краях я один хозяин. Ну, до встречи.
- Бывай, Потап.
* * *
На Западной Украине бандеровцы, почуяв безнаказанность, меняли власть, вышвыривали из кабинетов
