Роман отпустил её на пол, сел на табуретку у ближнего торца стола.
«Хорошая девчушка, но вот што из неё дальше вырас- тет при такой маме? Щас она ей ногти красит, через год-два научит губы красить. Этим она пробуждает у ребенка преж- девременный интерес к вопросам пола. Вон летом на реке пяти-шестилетние девочки уже ходят в лифчиках. Спрашива- ется, для чего это делают их родители? Наверное, западных фильмов насмотрелись, оттуда эта зараза идет? У ребёнка в этом возрасте сознание ещё не готово к таким вопросам, а если его насильно к ним подталкивать, то запросто можно по- вредить детскую психику. Лифчики девочки должны надевать только тогда, когда начинают расти груди, вот тогда девочка ясно осознаёт свою природу, и у ней просыпается стеснитель- ность. Не зря же сказал кто-то из мудрецов, что разум должен знать меру в познании, чтобы не погибнуть. Щас нам целе- направленно внедряют европейское половое воспитание, а люди бездумно принимают его. Может, с мамой поговорить? Да ну! Она вся ушла в заботы о пропитании, о больном отце.
Да ещё и эта страсть её! Никогда бы не поверил раньше, што моя мама, такая строгая, такая целомудренная, на старости лет будет смотреть «Дом 2», будет наслаждаться половыми играми молодых развратников! Эта гадюка её подсадила на такую гнусность! У-у, змеища!»
- Рома, а Рома, ну почему ты не берёшь пирожок!? – Ма- шенька одной ручонкой дёргала его за рукав, в другой она дер- жала расстегай размером намного больше детской ладошечки.
- Спасибо, Машуня. Мам, я пойду к отцу.
Роман взял мамину постряпушку и пошёл в дальнюю комнату. Мать сказала вдогон: «Спроси деда, он будет есть?». Настя все так же возлежала на диване, раскинув колодо-
образные ножищи и выставив пузо.
У отца тоже включён телевизор, а сам он спал, лёжа на спи- не и с приоткрытым ртом.
Большая облысевшая голова отца так притопилась в по- душку, что не было видно остатков седых кудрей по боковым её окраинам, оттого отец казался совсем лысым и чужеватым. Он в короткорукавной светлой рубашке и синих трикотажных шта- нах, костыли стоят у изголовья, прислоненные к стене у окна.
Роман подходил тихо, дожёвывая расстегай, да, видно, ле- гок сон у отца под привычный шум телевизора и посторонний, хоть и негромкий звук шагов пробудил его.
- А-а, сына, проходи.
- Привет, батя. Как ты?
- Да нормалёк.
Отец никогда не унывает, не показывает, что ему плохо, у него всегда все «нормалёк».
В комнате пахнет травами.
Борис Савельевич Купавин всю сознательную жизнь про- работал крановщиком на железнодорожных кранах, большую часть её на комбинате, он ветеран труда и давно на пенсии.
- Как у тебя дела, сына?
- Да всё
