- хорошо, батя.
- Мать говорила, ты не дома ночевал, што, новая зазноба?
У Романа абсолютно нет желания обсуждать эту много раз всплывающую тему, знает, что отец начнет сетовать на его хо- лостяцкое положение, на его распущенность. Он поморщился и сел у ног отца. Левая ступня темнее правой и припухшая.
- Бать, давай не будем мусолить этот вопрос. Отец на удивление легко согласился.
- Ну, не будем так не будем. Кстати, я тут хотел кое о чём с тобой потолковать.
А Роман в этот момент неожиданно подумал о Полине, как она там, чем занимается. И жалость к безалаберной бабенке, явно те- ряющейся в хищном мире современной России, прошила сердце. Поэтому он слушал отца невнимательно и вопрос задал просто по инерции : «О чём?».
Но то, что он услышал, заставило выкинуть все посторонние мысли.
- О смерти.
Слово ущипнуло ухо весьма чувствительно. Роман вскинул глаза на отца.
- Бать, ты чё!?
Полноватые щеки старшего Купавина расползлись в стороны.
- Не боись, сына, в ближайшие годы я умирать на собираюсь,
как говорят, не дождетесь. Но, – отец поднял руку с пультом в ней,
– когда-никогда умирать придётся, и я хочу, штобы вы сделали всё по-людски.
– Батя, да ты не сомневайся…
– Сына, погоди, дай досказать, об чем думаю. Щас многие но- ровят своих близких даже домой не завозить. Прямо из морга подъ- едет катафалк к дому, гроб на табуреточки поставят на пять минут и всё -поехали к последнему приюту. А ты помнишь, как деда твоего хоронили, как ночь сидели около него?
– Конешно, деда разве забудешь?
– Ну вот и я хочу, штобы вы тоже около меня посидели, поскорбели, скорбь, она ведь душу очищает.
Роман удивлен донельзя, ибо отец никогда не говорил о душе. Он, рождённый почти сразу после войны, воспитывался в духе того времени — октябрёнком, пионером и комсомольцем, веру в Бога людям той эпохи заменяла вера в человека, и хотя
«кодекс строителя коммунизма» был очень близок к христиан- ским заповедям, но всё же они были атеистами, причём в юно- сти даже немного воинственными.
– Батя, ты никак в Бога стал верить?
Отец смутился до болезненно-красноватых пятен на ску-
лах.
- Ну, в Бога не в Бога, а што душа у человека есть — это
факт.
Роман не смог не улыбнуться, да широченно. Отец аж при- обиделся.
- Ну чё лыбишься, не думай, не твоя заслуга, не ты меня переубедил, просто без души жить как-то неуютно стало.
А Роман ещё шире разулыбался.
- Ну, молодец, батя. И не беспокойся, мы будем сидеть око- ло тебя и скорбеть, мы же тебя любим.
Старые люди быстрослёзны – и покатилась непрошеная слеза из выцветшего глаза Бориса Савельевича, он стыдливо от- вернул вбок лицо.
- Ладно, ладно. В гараж-то поедешь?
- Да прям щас,
