- Да, сына. Интересно получается в жизни, в детстве я тебе объяснял, а сейчас ты мне. Ты хорошо, доходчиво объяснил.
Надо теперь всё это обмозговать. Но в голове у меня уже прояс- няется, буду читать дальше.
Из другой комнаты послышался громкий голос Насти. Отец вздрогнул и сказал с ощутимой неприязнью: «Пришла, шалавая». Понял Роман, что Настя досаждает старикам посерьезнее, просто они ему не все рассказывают. Откладывать разговор с
ней нельзя. Но отцу говорить об этом не стал.
- Ладно, батя, пойду я, засиделся.
- Ну, иди, сына.
Мать с Машенькой собрались гулять, уже одевались и обу- вались. Машенька в толстой синей курточке и со смешным пом- пончиком на шапочке, увидев Романа, состроила ему рожицу, а потом сказала: «Рома, мы идём на горку кататься».
- А как же вы будете кататься, когда на ней льда нет? Девочка подняла едва заметные бровки и тоном, каким,
скорее всего, разговаривала со своими куклами, с назидатель- ными интонациями произнесла: «Ты што ли не понимаешь, горка, она железная, там лёду не надо, она и так катится».
Роман сделал виноватый вид: «Да, не сообразил, ты уж прости меня, глупого».
Девочка подняла указательный пальчик: «Сображать надо.
Эх, ты, кулёма».
Прабабкины словечки уже освоила основательно. Старая и малая ушли.
Настя сидела на кухне у окна полубоком, курила, в ушах наушники, на подоконнике мобильник и пол-литровая пустая банка под пепел. У Романа злость приливной волной накаты- вала, но он не давал ей воли, давил на подступе, иначе разгово-
ра не получится, а будет банальная ссора. Подошел поближе:
«Настя, давай поговорим». Она лицом к окну, сигарета в руке на отлёте, нога на ноге, им тесно в такой конфигурации при малой ширине темной юбки, та нога, которая сверху, подры- гивает короткопалой ступней, черные ногти на бледно-белых пальцах его глазам отвратны. Ответа не последовало.
- Настя, я к тебе обращаюсь, – погромче и непроизвольно со злыми нотками.
Она и в первый раз его слышала, он понял это по лёгкому движению головы в его сторону, но и сейчас очень неспешно повернулась телом и вытащила один наушник из уха.
- Чё говоришь?
- Разговор есть.
Настя вальяжно повела голову к окну, точно так донесла руку до банки и выпустила из пальцев докуренную сигарету, поворачивалась к Роману в том же замедленном темпе. Ему, подошедшему близко, хорошо была видна в коротких искус- ственно-белых волосах чернота растущего естественного во- лосяного покрова, и сверху она казалась черной коростой или грязью. Это не добавляло приязни к племяннице.
Настя подняла к нему лицо.
- Ну, говори.
- Ты бы вынула второй наушник.
- А ничё, чё надо, услышу. Бухти.
- Ты почему куришь здесь, травишь стариков и
