- дочку свою?
У Насти губы в спокойном состоянии довольно полные, ещё и увеличены в объеме тёмно-красной помадой, а сейчас
они вдруг моментально превратились в узкие длинные лен- ты, которые заметались по лицу, иногда приоткрывая круп- ные желтоватые зубы. Вероятнее всего, она настроилась на скандал, но пока сдерживалась. Ответила довольно спокойно:
«Давно ли сам-то бросил, а уж воспитываешь». Роман не соби- рался перед ней отчитываться, но она таким образом строила разговор, что выходило именно так.
- Я курил у себя, а ты в гостях, притом, что здесь никто не курит.
А следующие слова собеседницы вообще уничтожили все его намерения на спокойный разговор.
- Это ты в гостях, а я здесь буду жить. У тебя есть своя хата, вот там и командуй.
Ему мало приходилось общаться с представителями ново- го поколения, выросшего в совершенно другой стране и воспи- танного на другой морали, у них иная логика мышления, непо- нятная ему и чуждая. Поэтому он и задохнулся от негодования.
- Ты!? Здесь жить?!
Бордовые ленты губ торжествующе изогнулись.
- Да, я! Здесь!
Роману удалось себя сдержать мысленным усилием.
«Успокойся, ты же видишь, она тебя провоцирует. Не горя- чись, не горячись, ты разумный, уравновешенный человек».
А Настя, словно ей вдруг стало жарко, расстегнула сразу две верхние пуговицы легкой желтой кофточки, открывая бе- лый лифчик и обнажая почти не вмещающиеся в него, лежа- щие навывале большущие груди. И продолжила.
- А чё? Мне с Машкой жить-то где-то надо? Дома братик
Серёга привел какую-то овцу, типа жить с ней будет, ещё и предки, так што в трёшке стало тесно.
Её большие глаза смотрели насмешливо, на концах рес- ниц подрагивали комочки туши или краски, он точно не знает, чем их мажут.
- Слушай, дядь Ром, а может, ты нас пустишь в свою хату, а сам сюда, к предкам? Как я раньше об этом не подумала!
Руки подняла и развела их в стороны артистично. Роман совсем успокоился, усмехнулся, глядя на её актёрские потуги.
- Давай серьезно поговорим.
- Ну давай, да ты садись, а то сверху мне все титьки прощу- пал своими шарами бесстыжими.
«Вот бесовка».
- Тебе не стыдно такое говорить?
Нисколечко. Все вы, мужики, одинаковы, и все пялитесь. А чё, не нравятся? Они у меня само то.
Для убедительности взяла ладонями с боков и снизу своё богатство и потрясла им.
Рома поморщился: «Прекрати», – взял табуретку, поставил её сбоку от стола, подальше от племянницы, сел.
- Вот ты собираешься здесь жить, а кормить тебя кто будет? Она, только что весело улыбающаяся, быстро сменила вы-
ражение, искривила в злой усмешке губы.
- А вот это не твоя забота, дядюшка.
- Ну как же не моя? Ты не работаешь, я не
