- знаю, получаешь на дочь какие-нибудь деньги или нет, а есть-пить надо и тебе, и дочери. Ну, Машеньку старики прокормят, а тебя, такую кобы- лищу, не потянут.
- Я же говорю, не твоя это забота. Найдётся человек, он и будет нас содержать.
Разговор принимал опасный крен, но выправить его уже не было возможности.
- Только этот человек пусть не здесь свою заботу проявля- ет, нечего сюда своих хахалей водить.
Почувствовал Роман, что скатывается в злость. Настя тоже почувствовала, резко скинула ногу с ноги, юбка издала звук рву- щейся ткани, уже почти кричала.
- Чё ты всё лезешь, учитель хренов? Чё те надо!?
Разговор пошёл нехороший, и он уже не мог сдержаться, да и не хотел.
- Штоб я не лез, собирайся и катись отсюда к чёртовой ма- тери. А то повадилась сама, да ещё и кобелей сюда водишь.
- Да сам ты кобелина тот ещё.
Стук костыля был негромок, но почему-то он показался Ро- ману оглушительным в крохотной паузе разгорающейся ссоры. И Настя скорее всего, услышала его, и он подействовал на неё тоже отрезвляюще, потому что оба замолчали.
Отец входил в коридорчик, у него один костыль под левой рукой, на лице старческий бледноватый румянчик. Он загово- рил, не дойдя до кухни.
- Ну што вы делаете, оглашенные!
Роману сразу стало стыдно за свою несдержанность, он бы- стро встал навстречу отцу.
- Прости, батя. Всё, я ухожу.
Обошёл отца, повернулся к вешалке и успел увидеть, как Настя вытащила из заднего кармана юбки, почти на ягодице,
тонкую пачку сигарет. Сумка с картошкой и прочей огородиной стояла здесь же, мама приготовила ему.
Рома слышал, как отец выговаривал Насте: «Ну а ты што, не можешь сдержаться, он всё же таки дядя твой родной?»
Настя не отвечала.
- Батя, до свидания. Тихо закрыл дверь.
«Опять я не сдержался. А как сдержишься при таком хам- стве? Но постарайся и её понять. А как понять, если у ней чи- сто иждивенческое мировоззрение? Да оно щас чуть не у всего поколения. Им подай всё и сразу. Их так воспитало телевидение и окружающая среда. Ой, да пошла она со своим мировоззрени- ем! А родителей я ей обижать не дам. Просто надо продумать линию поведения помягше, што ли, всё же грубостью ничего не добьёшься».
Машутка увидела его, едва он вышел из подъезда, горка не- далеко, за колючей оградкой из подстриженных под один рост акаций. Она стояла наверху и махала ему ручкой без рукавички, прабабка ожидала её внизу. Закричала ему: «Рома, а я катаюся». Ему пришлось отвечать тоже не тихо: «Молодец, катайся».
- Иди к нам, Рома.
- Нет, домой надо.
- Ну тогда пока.
- Пока, пока. Мам, я пошел.
Сумка нелегка, приходится её нести то одной, то другой ру- кой. А мысли его о Машеньке.
«Вот о ком надо думать в первую
