Ему показалось, что он полюбил Ирму после той их первой ночи, его подкупили её неискушенность, стыдливость и особен- но её неловкая нежность. Думалось, что в семейной жизни и в любви он сможет излечить страшную душевную травму, нане- сённую ему убийством Советского Союза.
Через полгода после свадьбы у них родилась дочурка, на- звали её Наташенькой, и была она обличьем вся в папу, по край- ней мере, папа так считал.
После рождения дочери жить стало трудновато, тем более что жили они самостоятельно в квартире бабушки Ирмы, неза- долго до их свадьбы умершей. Родители, конечно же, помогали молодоженам, особенно отец Ирмы, он работал начальником строительного треста. Начались ссоры на бытовой почве, в об- щем, обычные будни молодой семьи, толком не подготовленной
к новой, взрослой жизни. В девяносто втором году тесть с тещей засобирались на родину предков, в Германию. Тесть предвари- тельно съездил туда, привез кучу подарков. Ирма зачастила к ро- дителям, приходила домой и с восторгом рассказывала о преле- стях жизни в капиталистическом раю. В какой-то момент Роман вдруг осознал, что его исподволь готовят к эмиграции. И он взор- вался. Его, русского по крови, по сердцу и по душе, уговарива- ют уехать в Германию?!! У него покойный дед, прошедший всю войну, побывал в плену, он внуку немало рассказал о фашистах. Для него, как и для деда, немцы стали врагами по духу. Нет, без ненависти, но с чувством постоянной угрозы, потому что он был уверен – эмбрион фашизма живет в немецкой крови постоянно. Они взращивали его всей своей историей осознанно, воспиты- вали в поколениях своих детей превосходство германской нации над всеми прочими народами.
Один раз немцы попытались реализовать свои идеи в жизнь, не получилось. Но фашизм тогда не добили, он ушел в эмбрио- нальное состояние, но он жив и готов снова обрести силу, он ждет и, вероятно, небезосновательно.
Случилась жуткая ссора, у Ирмы от гнева пошли по лицу бурые пятна, и она обозвала его неблагодарной русской свиньей. А Роман с горечью вопрошал себя: «Куда же делась та доверчи- вая девушка с неловкой нежностью? Та, которая пела на студен- ческих вечерах советские военные песни со слезами на глазах?» Сейчас она, зло кривя губы, говорила, что ей больше никогда в жизни не понадобятся русский язык и русская литература. Перед ним стояла убежденная и агрессивная мещанка, бесповоротно выбравшая сытую жизнь как смысл существования и ради этой
жизни убивающая в своем сердце всё, что было ей до этого доро- го. «Это её выбор, мне с ней не по пути».
Он не ударил её, молча собрал в рюкзак свои вещички и ушел. После развода Ирма вернула себе немецкую фамилию отца. Она несколько раз приезжала к нему в
