Очень хотелось Роману взяться за книгу, да с каранда- шиком в руке, как он в последнее время привык читать доку- ментальные произведения. Однако он знал: стоит ему только раскрыть книгу – и всё, оторваться он сможет лишь поздно ве- чером, когда надо будет ложиться спать или когда перевернет последнюю страницу. Глазом он косил на приличного объема том, лежащий на подоконнике, не раз и не два, а потом решил убрать его от искушения на полку книжного стеллажа, зани- мающего всю правую от входа в комнату стену, но передумал, будет у него стимул побыстрее закончить дела. А стеллаж у него замечательный, он сделал его несколько лет назад соб- ственными руками. Стеллаж, или открытый книжный шкаф, представлял собой два ряда нержавеющих труб, поставленных враспор между полом и потолком, между рядами расстояние на два тома, горизонтально ряды соединены трубками поменьше, на них настелены листы текстолита. Дверцы делать не стал, сначала обдумывал, какие они должны быть, пока думал, рас- хотелось их делать, и решил, что так даже удобнее, все книги на виду, все полторы тысячи томов, а что пыль скапливается, так будет убирать её почаще. Убирает он пыль, конечно, неча- сто, но с этой мелочью смирился.
Встал Рома в восьмом часу, умылся, побрился, немножко позанимался гантелями. Это он после того, как бросил курить, решил поддерживать физическую форму, хотя выглядит он для
своих сорока трех лет очень и очень недурно. Довольно высо- кий, около ста восьмидесяти, худощавый и с рельефными мыш- цами, удлинённое лицо с крепким подбородком, на лице особо заметны крупные, серые с зеленоватым оттенком, немного на- выкате глаза, лицо чистое, смугловатое, без намёка на морщин- ки.
Попил Роман кофейку с печеньем и занялся делами. Заки- дал в стиральную машину бельишко, включил, а сам сел на кух- не чистить картошку.
Он успел сделать почти все дела, даже пропылесосил па- лас в комнате, борщ томился на печке на малом огне, доходя до кондиции. Роман уже предвкушал удовольствие, когда с осоз- нанием выполненного дела возьмет, наконец, книгу. И вдруг. Это вечное вдруг, нарушающее планы и размеренное течение жизни. Домофон подавал сигнал – кто-то к нему идет. Роман не ждал никого и не был настроен принимать гостей. Но открывать надо, кому-то он нужен.
- Да.
- Рома, это я, Инокентич.
«Тьфу ты, японский городовой, принесла же его нелёгкая! Скорей всего, опять денег просить будет. Ну сколько можно, он мне уж поди, штуки три должен?»
К нему в гости шел Игорь Иннокентьевич Чухновский, его бывший преподаватель в пединституте, он вёл несколько лет курс зарубежной литературы.
После окончания института Роман не встречал Чухнов- ского
