Роман постепенно и незаметно для себя повышал голос и подкреплял его жестикуляцией.
- Гедонизм – это орудие сатанистов, им они разнуздыва- ют человека до скотского состояния, чтобы потом взнуздать его окончательно и сесть верхом. Ты пойми, Инокентич, нас щас как раз и разнуздывают. Нельзя нам поддаваться этому – это гибель.
Он кричал уже, но осознал это, лишь когда заметил, как гость поморщился.
- Прости, Инокентич, завёлся я опять.
- Да, Ромочка, ты говорил с таким апломбом, словно абсо- лютно прав во всём, а люди, чувствующие себя всегда правыми, непогрешимыми, опасны.
Роман рассмеялся:
- Вот здесь я с тобой соглашусь, хотя ты и смешиваешь пра- воту и непогрешимость, а это разные понятия. Но я стараюсь и признаваться, если понимаю, што неправ. А в данном случае я прав, потому што за мной история России. А она свидетельству- ет, когда Русь сильна верой и духом, то у неё всё ладится, а когда слабнет вера и хиреет дух, она идет вразнос.
У Чухновского готовы были сорваться возражения, он снова привстал было, но его осёк громкий звонок домофона, Роман тоже стих, хотя ещё не всё высказал.
«Кого ещё нелёгкая несет? Прямо день приёма».
Он поднялся и пошел открывать, а гость, воспользовав- шись моментом, шмыгнул на кухню.
– Кто?
И чуть не выронил трубку, когда в ней прозвучало: «Это я, Полина, открывай».
«Вот это фокус! Откуда она… м-м, это Толян дал ей адрес. Ну, шутник, ну, удружил, а хотя, я же сам шутки ради дал ей его номер. Не, ну зачем она щас-то припёрлась, я бы сам потом зашёл? Ох, некстати, да ещё Иннокентич здесь».
Он смотрел в приоткрытую дверь, как она шла от лифта.
- Ну, здравствуй, Рома. Не ждал? А я вот явилась. Удивлён?
- Да нет, здравствуй.
- В квартиру-то запустишь?
- Прости. Заходи.
В коридоре она сняла капюшон и рванулся вниз и в сторо- ны тугой поток волос, дивно-переменчиво подсвечиваемый на лету светом настенного бра.
- Повесь, пожалуйста, – подала ему шубку.
На ней тёмно-синий свитер с вышивкой по груди, чёрная юбка и чёрные колготы, в этой одежде она была строго-краси- вой и какой-то холодной.
- Вон тапочки, можешь надеть.
Но она не воспользовалась предложением, спросила: «Куда пройти?».
Прямо от входной двери находилась комната, а налево с поворотом вправо можно было дойти до кухни. Роман указал рукой на комнату, и в этот момент им явил себя Иннокентьевич. Он
