руки, покрытые густыми седыми волосками.
- Ба-а-а, какая прелестная синьора! Позвольте приложить- ся к ручке.
Он шел нетвёрдо, и эта нетвёрдость, собственно, и создала комичность ситуации, потому что при такой походке носки на его ногах частично сползли, а, может, вообще были великоваты, и болтались перед ступнями в разные стороны.
Полина заметила и рассмеялась, показала рукой Чухнов- скому.
- Вы не наступите на собственные носки?
Иннокентьевич глянул вниз: «А, пустое, не обращайте вни- мание».
Роману не совсем приятно поведение старого ловеласа, и он, не церемонясь, сказал: «Инокентич, ко мне гостья, так што пора тебе собираться».
Тот понял сразу.
- Врубаюсь, я только бутылку заберу.
Развернулся, придержавшись рукой за стену, и пошёл об- ратно, но остановился и обернулся.
- Ром, можно тебя на минуточку.
Роман снова показал Полине в сторону комнаты: «Ты про- ходи, садись, я щас».
- А может, я помешала вашему общению?
- Нет, он уже и так собирался, мы достаточно пообща- лись. Проходи, проходи.
Он зашел на кухню буквально через несколько секунд по- сле гостя, но тот успел налить полную стопку и готовился её опростать.
- Инокентич, я тебя домой не поведу.
Рука, возносившая стопку к готовому принять её рту, затор- мозила свой вдохновенный полёт.
- Ром, ну што за базары, в натуре, всё путём. Я ж закусывал. Прищурясь левым глазом так, что вся щека собралась складками, а бровь, ещё не седая, черная, растопырила длинные волоски, он понизил голос: «А бабца-то, Ром, ух и сладкая. Да-
а-а, будь я помоложе…».
Роман улыбнулся.
- Ладно, расхорохорился, старый греховодник. Глотай и со- бирайся.
Гость, оказывается, успел скидать в свой беззубый рот всё, что было на столе, поэтому, выпив коньяк, схватил дольку лука, понюхал и засунул за щёку.
Ему хотелось ещё поговорить, Роман остановил.
- Всё, на выход.
Рома помог ему надеть пальто и опустил в глубокий карман бутылку с недопитым коньячком. Уже одетый и обутый, быв- ший преподаватель поманил Романа пальцем, чтобы он накло- нился к нему, низкорослому.
- Ну што ещё?
- Рома, не упусти бабёху, клёвая. Я помню, была у меня одна студиозиха…
Он начинал надоедать.
- Да иди ты, иди.
Полина сидела на диване в том месте, где он изгибался под прямым углом. Роман подошёл к ней, сел рядом, положил свою руку на её колено.
- Чай или кофе попьешь?
Она до этого смотрела вправо, в окно, но с этого места мож- но было увидеть разве что верхние этажи и крыши соседних домов, вероятно, она отворачивалась от него. На вопрос резко повернула
