краж, порядок в заведении соблюдался идеальный, а устроиться в магазин Гали было очень и очень трудно.
Роман общался с Галей редко, и не самую последнюю роль здесь играло то обстоятельство, что он не любил всех этих, как он их называл, «лавочников». Хотя лично Галя вполне сим- патичная и общительная женщина. Вот только бывала иногда чрезмерно грубовата и прямолинейна сорокалетняя двоюродная сестра, дородная баба с постоянной сигаретой во рту. «А што, попробовать поговорить с ней?». У него не было её номера те- лефона, он позвонил маме, она постоянно общалась с родней. Мама эсэмеской прислала ему просимое. «Позвонить? Нет, на- верное, всё же сначала надо поговорить с Полей, вдруг она не захочет, да и понять бы получше, што она за человек, штобы потом перед сестрой не краснеть».
На кухне загрохотало, Роман поспешно поднялся с кресла. Полина лежала ничком между столом и подоконником, головой к холодильнику, падая, она смела со стола бокал и тарелку с опятами, которые, будто жирные влажные слизни, облепили её свитер у плеча, голову и щеку. Она шевелилась, пыталась даже подняться, поджимала ногу, ища опору, но нога бессильно пада- ла. Роман обогнул стол, нагнулся и, взяв её за плечи, поставил на ноги. На него смотрели мутные глаза сильно пьяного человека.
– О-о-о. Ты хто?! Чё ты меня хватаешь? Я сс…ть хочу, пу- сти, слышь, урод.
«Нализалась. Сколько же она выпила?».
Глянул на бутылку и с содроганием определил, что Полина выглотала никак не меньше полного бокала. Крепчайший само- гонки!
«Какой же я дурак, позволил ей напиться! Но я просто не знал, што с ней делать и пустил всё на самотёк, а оно, глянь, как вышло. Теперь надо укладывать её спать».
Однако, помня её желание, сначала завел женщину в туа- лет. Но она была в таком состоянии, что ему пришлось снимать с неё трусики и усаживать на унитаз. Он хотел выйти, но стоило ему отпустить Полину, как она тут же поклонилась вбок, поэто- му вынужден был присутствовать до конца процедуры.
