Но назад пути нет, и он обдумывал, как об этом поделикатнее сказать, поэтому невнимательно слушал товарища.
- Говори.
- Давай-ка ещё по одной, – Толя уже наливал повторно в рю- мки, – штобы легче говорилось.
- Ну, давай.
А время бежит, у Романа нарастает напряжение.
- Ещё раз за твое здоровье.
Роман опять в один глоток опорожнил рюмку, поставил её
и не закусил, тряхнул левой рукой, чтобы часы на великоватом браслете сдвинулись к запястью. Стрелки на светящемся цифер- блате позволяли и полумраке определить время, прошло уже де- сять минут.
Толя поел салат, опять утёр губы салфеткой.
– Значится, так. Не буду ходить вокруг да около, скажу прямо. Ты очень нравишься моей Лариске. Она мне все уши прожужжа- ла – пригласи да пригласи Романа, видеть его хочу. А чё, Ром, она бабенка хозяйственная, в меня, работает на базаре с мясом, деньгу имеет хорошую. А што с ребенком, так и што? Мы внука всегда приветим, а, может, и у нас поживете. Ты мужик холостой, работя- щий, я тебя уважаю. Так што не против видеть тебя своим зятем. Как ты на это глянешь?
«Вот он зачем меня пригласил? Сватает, ну, Толя, ну, хват».
Лариска, дочка Анатолия, ещё до замужества была девкой могутной, как из цельного баобаба вырубленной, но тогда её фор- мы были хоть и обширны, но туги, и в пределах обхватимости, да и, похоже, прямо предлагали помять себя, на лицо тоже была смазлива, а сейчас, после родов и разводов, она поплыла вширь необъятно. Иногда после законченной работы Роман и Анатолий немного выпивали, Лариска собирала на стол, Рома, чуть хмель- ной, говорил ей дежурные комплименты, она с умилением смо- трела на него своими коровьими увлажненными глазами. Она ка- залась доброй и ласковой, и тогда не верилось, что, по словам отца, Лариса способна была вырвать для себя сладкий кусок из любого рта. Анатолий расхваливал дочь, превознося её цепкость в торгашеских делах и не понимая, что этим он как раз не возвыша- ет её в глазах Романа, а сильно роняет.
«Ну, да, женись, Рома, а потом получится, как в том анек- доте. Мелкий мужичонка женился на такой глыбе, ползает по ней всю брачную ночь и стонет от восторга: «Неужели это всё моё?». А время-то вышло уже».
Глянул, пока стоит.
«Тут надо сразу рубить, иначе потом труднее будет».
- Толя, я тоже буду говорить прямо. Я не придусь вам ко двору.
У Анатолия брови заёрзали.
- Это почему так? Почему ты знаешь?
- Тебе мои взгляды на богатство известны. Я никогда не буду стремиться стать даже зажиточным, не то што богатым. А твоя Лариска уважает деньги и стремится к ним. Не получится у нас семьи, слишком мы разные.
