В момент, когда большая часть ленты оказалась на весу, она потянула сама себя с нарастающей скоростью. Рома крик- нул Анатолию: «Берегись!», – и отступил в сторону. А Толя не успел, конец резинового полотнища резко взмыл вверх, хлест- нул его по лицу и, стеганув по уголку, ушёл вниз.
Роман подбежал к Толяну, которого ударом толкнуло к ограждению, он по нему и приклонился, зажимая руками в ра- бочих перчатках лицо.
- Толя, ну как ты так неаккуратно!
Товарищ глухо и невнятно матерился в перчатки.
- Покажи, чё там у тебя?
Толя поднял голову без каски, одного стекла в очках нет, с губ капает кровь.
- Ак, ак, нэ упэл.
- Язык, што-ли, повредило?
- Пекусил.
- Прокусил?
Анатолий утвердительно кивнул головой в шапочке.
— В здравпункт надо идти, у тебя и губы разбиты.
От этих слов напарник враз поднялся, сплюнул кровь, отёр губы ладонью и заговорил уже лучше.
- Ты чё гонишь? Штоб меня затаскали , а потом и уволили? Так заживет, главное, глаза целые, а то как врезало по лицу, я думал, глаза вышибло.
- Не первый раз кидаем, должен же знать, лента всегда хвостом бьет, перед тем как вниз пойти.
Толя вдруг взъерепенился.
- Это я должен знать, да?! А этот хмырь твой не должен знать? Я, значит, за него ленту кидаю, а он внизу стоит, наблю- дает! Ух, я ему…
Опять Роману пришлось остужать злость товарища.
- Прекрати! И штобы на работе я такое от тебя не слышал.
Мы товарищи и должны друг другу помогать.
Но Анатолий и не думал прекращать.
- Товарищи!? Это он-то товарищ?! Не хотел я тебе, Рома, го- ворить, но раз так, то слушай. На прошлой неделе захожу я в ин- струменталку, дверь была открыта, а там стоит этот урод, разго- варивает с Надькой, крановой из третьей бригады, да ты знаешь её, мордастая такая. Они в сторонке стоят, у стеллажа, меня не
видят. Она спрашивает: «А правду говорят, што Ромка Купавин тебя подкармливает, это за какие такие заслуги?», а этот недоме- рок ещё и рисовался, когда отвечал ей: «А он должен меня не только кормить, но и поить постоянно». Я ж, говорит, обучал его слесарному делу, когда он на завод пришёл. У него ж, говорит, руки тогда из задницы росли. А щас он, мол, бугор, шестой раз- ряд, доплаты всякие, пусть раскошеливается. Ты понял, кто он?
Конечно, неприятно Роману такое слышать, хотя он и знал о невысоких моральных качествах Сергея Петрова, но всё же такого не ожидал.
Но соглашаться с Толяном нельзя, никак нельзя.
- Да шутил он, скорее всего, потому што ничему он меня не обучал.
Рвались из Романа очень злые слова, ох как рвались, о де- лах и поступках Сергея Петрова, о его профессиональной при- годности, но непозволительно давать волю этим злым словам и даже мыслям,
