— И ты выше признался, что у тебя робеет рука и млеет мозг, так вот, чтобы у тебя рука не тряслась от робости, и мозг не сомлел напрочь, я хочу напрямую высказаться.
— А законы творчества позволяют?
— Куда они денутся, позволят. Ну?
— Только, пожалуйста, поделикатнее.
— Ты бы ещё сказал «потолерантнее», лживое западное словцо.
— Какое?
— Толерантность, но и твоя деликатность в данном случае близка ей по смыслу и не приемлема для меня.
Представь, во время Великой войны взводный говорит бойцам перед атакой: «Ребята, вы поделикатнее с немцами обходитесь».
— Сопоставимы ли времена?
— Ещё как сопоставимы. Так у нас диалог или всё же буду говорить я?
— Говори. Коль так приспичило.
— Именно. Значит, как моя семья существовала все предшествующие годы? Начну словами Н.А.Некрасова: «Бывали хуже времена, но не было подлей». Классики всегда бьют в самый глаз.
Лучше характеристики тех лет не найти, конечно, с позиции работяги, трудового человека, составляющего позвоночник любого общества, на котором всё держится и на который оказывается самое сильное давление.
Отец у меня фронтовик, мать в войну пацанкой начала работать. Я всегда преклоняюсь перед тем великим поколением и думал, что нашему досталось безоблачная, счастливая жизнь, даже немного с сожалением думал.
Действительно, ни в каких белогорячечных завихрениях мозговых не предрекалась бы картина гибельных перемен.
Я хорошо помню самое начало девяностых, тогда я работал в монтажной организации на Запсибе. С тех пор ненавижу слово «бартер» и все английские слова-оккупанты нашего великого и могучего языка. В них ложь, торгашеская изворотливость и завуалированная, неутомимая жажда наживы. Бартер дочери в тарелку не положишь. Что я должен чувствовать, приходя с работы и видя на столе из съестного только хлеб и солёную капусту в банке? Я могу забыть, я могу простить? Хрена с два, я не забуду, не прощу.
Путём долгих размышлений я пришёл к твёрдому убеждению, что Горбачев и Ельцин работали в одной упряжке и исполняли волю Дьявола – разрушить Россию. Иначе невозможно ничем и никак объяснить, почему люди, возросшие на русской земле, с детства, дышащие русским воздухом и евшие русский хлеб, отдали на разграбление, на поругание Родину, как могли нахаркать на могилы своих родителей.
Но и с себя, со своего поколения я вины не снимаю. Это мы, взрослые, разумные люди не распознали иезуитскую, подлую сущность перестройки.
