Есть город подходящий – Новокузнецк. Два гиганта чёрной металлургии, алюминиевый завод, ферросплавный, цементный и ещё много чего вредоносного, но дающего работу находится в пределах людского поселения. Именно в таком индустриальном центре ярче контрасты жизни и наиболее типичны события.
Имеется и конкретный человек, по жизни которого, и семьи его, судьболомные процессы уходящего десятка лет потоптались нещадно.
Представим его. Родин Сергей Федотович, одна тысяча девятьсот пятьдесят второго от Рождества Христова года рождения. Слукавили самую малость, точнее автор слукавил, сорок восемь Сергею будет только в следующем году, в котором вместо других всяких цифирей после двойки будут сплошные нули, целая плеяда нулей, плеядой нули в данном случае названы из уважения к их количеству. Сергей женат и уже сын их женат, но не дед и к почётному сему званию не готов. Дочка – подросток ходит в школу, зубки обламывает о гранит науки. По профессии Сергей Федотович сварщик высокой квалификации, но в описываемый период жизни работает не по специальности. И как же семья Родиных живала – выживала в разбойные девяностые двадцатого столетия?
Робеет рука автора, млеет мозг перед грандиозностью произошедшего со страной и народом. Не поднять неподъёмное, не объять необъятное, хоть бы частичечку крохотную запечатлеть, кусманчик малый подлинной жизни рабочего человека преподнести без прикрас…
«Голубчик, прости, что врываюсь, но не мог бы ты позволить мне самому сказать о себе и времени несколько слов?»
— Это что, уже мутные волны безумия захлёстывают мой мозг?
— Опять лукавишь, дорогой автор, как, кстати, и с моим возрастом. И меня в своё лукавство не впрягай. Ты прекрасно понял, кто я. Я Сергей Родин.
— Но ты вымышленный герой и человек.
— Ой, ли? Отчасти лишь, а другие части – это ты и я.
— Я сейчас трудно соображаю. Объясни мне, пожалуйста, ты, где находишься, у меня в голове или сразу залез в рукопись?
— Действительно, трудновато у тебя по части сообразительности. Ты же занимаешься творчеством, а у него, как во всякой области деятельности, свои законы. Пока ты пишешь обо мне, я буду с тобой и в тебе, везде, где ты. На работе, в автобусе, при засыпании, трудном после мук этого самого творчества. Буду терзать тебя во сне извивами, и даже нафантазированными, своей житухи.
— Я знаю, испытывал уже. Скажи, а для какой цели ты влез в текст?
— Но ведь ты пишешь обо мне, во многом обо мне, так?
— Не только о тебе, но так.
